Лидия. Глава 8 (ориджинал)

Название: Лидия
Автор: Лилиадна
Фэндом: ориджинал
Основные персонажи: Лидия, Роман, Михаил
Жанры и предупреждения: дженДжен – работа, в которой основополагающей канвой не являются романтические и/или сексуальные отношения между персонажами (их нет или они на заднем плане), сюжет строится на иных вопросах.Содержимое подсказки с элементами гетаЭлементы гета – работа, в которой присутствуют романтические и/или сексуальные отношения между мужским и женским персонажами, но не являются основополагающей канвой сюжета.Содержимое подсказки, мистикаМистика – работа, в которой большую роль играют паранормальные явления, вампиры, духи или призраки как сверхъестественное.Содержимое подсказки, от первого лица
Рейтинг (возвратное ограничение): R
Размер: общий – ориентировочно 29 тыс. слов; мидиМиди – средний фанфик, который по размерам можно соотнести с повестью. Примерный размер: от 20 до 70 машинописных страниц.Содержимое подсказки
Описание: Люди считают вампиров монстрами, но у каждого монстра своя история.
Внешнее размещение: нет
Примечание: Текст написан в 2008 году, поэтому шапка заполнена приблизительно.

Лидия

Глава 8. Моя ночь

– Папа, ты думаешь, что мне стоит ещё взрослеть? – Подошла я к Роману, сидевшему у ка­мина. Он посмотрел на меня с удивлением, словно не понял ход моих мыслей, хотя это было не так.

– О чём это ты?

– Я не хочу отличаться от вас с мамой. Я уже не похожа на вашу дочь, ведь для вас время уже давно остановилось, а я всё взрослею. Скоро… Что я говорю? Уже видно, что я не ваша дочь, – продолжала настаивать я.

– Тебе надоело жить? Я не понимаю тебя, что произошло? Весь год ты сама не своя! – В его голосе появились нотки волнения.

– Если ты не хочешь этого, я найду другого!

-Да что же с тобой? Ты понимаешь, о чём говоришь? Ты только начинаешь жить.– Он встал с кресла и посмотрел на меня, увидев, что я хочу возразить, опередил меня: – Анна была при смерти! Она бы погибла, если я не сделал этого! Ты же сама видела!

– Не кричи на меня! – бросилась я к нему. Я в первый раз услышала, как он поднимает на меня голос. Это напугало меня, что я вцепилась в него. – Пожалуйста! – уже сквозь слёзы пробор­мотала я, прижимаясь сильнее, боясь, что он ударит меня, но он обнял меня. Обнял меня, как тогда, когда в первый раз я подошла к нему.

– Извини, но ты должна осознавать, что ты просишь. Неужели тебе этого так хочется? Ведь назад уже не вернёшь. – Его голос стал таким лаковым и нежным, что я по неволе успокоилась. Наступило молчание, длившееся полчаса.

– Я уже привыкла видеть смерть… Я и сейчас вижу её. Пожалуйста…– прошептала я, чувствуя, как он наклонился к моей шее. – Тепло… – Его зубы вонзились быстро, и я почувствовала как . из меня медленно вытекает жизнь. И бой… барабанный бой, который ускорялся и усиливался.

– Не смей закрывать глаза! – Услышала я его голос и сильнее вцепилась в него, увидев за ок­ном Михаила. Он ждал меня уже давно, но пришёл сам из-за моего опоздания. У меня в голове смешались тысячи голосов и образов. Но самые чёткие из них были голоса и образы Романа и Миши, которые повторяли мне одно: «пей». И снова вкус крови… но он не такой, какой был раньше, а сладкий, манящий. Я вцепилась в руку отца, который мучился больше не от боли, а оттого, что умираю я. Я погружалась в аромат, как когда-то погружалась в музыку, полностью. Это происходило несколько раз. Медленно он то брал, то отдавал мне её, мою жизнь.

– Тебе и в самом деле делать нечего? – услышала я голос Миши, который сидел рядом со мной.– Что тебе так не терпелось?

– Папа… – Я искала глазами отца. Он стоял перед окном и смотрел в него. На мой зов даже не повернулся. Он вышел на улицу и ушёл в сторону парка.

– Тебе что жить так надоело? – Миша смотрел на меня, не отрывая взгляда даже на моего отца. Я же уткнулась на вазу с цветами за ним. Раньше я не любила её за скучный монотонный белый цвет. А теперь не могла оторвать взгляд от переливающейся поверхности. Отражавшиеся язычки пламени несли в себе все цвета радуги, и это я видела впервые. Я оторвала заворожен­ный взгляд на Михаила, который устроился в кресле и не спускал с меня глаз. – Ты долго ещё будешь рассматривать меня? – раздражёно спросил меня, вставая с кресла. Он поднялся в мою комнату.

Перед глазами всё поплыло. Внутри всё разрывало… мне кажется, я потеряла сознание, схватившись за голову, чтобы предотвратить всё это. Когда я открыла глаза, Михаил теребил фарфоровую куклу, не обращая внимания на меня.

– Мне нужно выйти на свежий воздух. – Я попыталась подняться, но была без сил. Миша был зол на меня, и это хорошо было видно: он сжал куклу, казалось, он просто обнял её, но из его рук посыпалась фарфоровая пыль. Я сделала следующую попытку, хотя она и удалась, но всё тело ныло, словно после хорошей драки. – Ты меня…

– Зачем тебе это понадобилось? – он взглянул на меня, так словно я разрушила все его пла­ны. – У тебя вся жизнь была впереди! А ты?! Объясни, зачем тебе это?! Зачем?!

Я так и не ответила на его вопросы. Он злился всё больше, поднимая голос на меня всё сильнее и сильнее. Мне так надоело его слушать! Каждый раз он читал мне нотации, то одна тема, то другая. Он ходил по комнате, от его вида у меня кружилась голова из-за чего я села обратно на диван, следя за его движениями.

Через час он всё же успокоился. Мы вышли на улицу и отправились в сторону парка. Там как обычно одинокие фонари кое-как освещали тропинки и скамейки. Михаил встал в тени дерева так, что его не было заметно, а я села на скамейку. Вскоре появился человек, который только что побывал в публичном доме, но этого ему оказалось мало. Заметив меня, он подошёл и сел рядом, не давая знать свои намерения спокойными движениями. Мой вид его заставлял торопиться. Молоденькая девушка сидит одна в парке, где никого нет. Её потрёпанный вид заставляет играть кровь… А почему бы и нет? Тем более бесплатно!

– Заблудшая овечка отбилась от стада? – отвлёк он меня от изучения его внутреннего мира.

– Уже давно… Вы не проводите? – наивно посмотрела я ему в глаза. Это его возбуждало ещё сильнее. Он наклонился и начал что-то шептать, но я его далее не слышала, меня отвлекало его биение сердца. Меня начала мучить жажда, с которой я не могла справиться. Мои руки игриво обняли его за толстую шею, а он, приняв это за предложение, полез под мою юбку, наслаждаясь победой. Я начала тянуться к его шее, заметив это, он упростил мне задачу. Он чуть не взвыл от восторга, когда мои губы прикоснулись к шее. Через мгновение я уже впилась в него.

Приятный вкус тех самых блинчиков, которые я ела на завтрак в первый день. Анна стоит перед плитой в белом вафельном фартучке и мастерски взбивает тесто. Она улыбается, шутит и смеётся над моей реакцией, я не спускаю с неё глаз, пытаясь уловить движения. Но что-то не так… странный привкус. Кровь?! Я очнулась уже под тяжестью того самого человека. Поняв, что произошло, я выбралась из-под него и бросилась в противоположную сторону от Миши, в глубь парка, туда, где практически не бывает народу.

Я села под дерево и уставилась на ровную поверхность небольшого озера. Луна и звёзды… пожалуй, это единственные свидетели того, как я впала в отчаяние, пытаясь понять, что проис­ходит.

– Ты понимаешь, что ты делаешь? Он может убить тебя, лишь обвинив! – Михаил был воз­мущён, он всё видел. Тот человек ещё был жив, когда я сбежала оттуда, он дышал, его сердце билось! И это очень не нравилось моему наставнику, который уже устал от моих проделок. Он попытался приблизиться, а я налетела на него с оскорблениями. Я была в ужасе от происшедше­го. Началась истерика. Я столько ему наговорила, наговорила то, что на самом деле и не думала, сгоряча.

– Зачем ты это позволил?! Зачем не остановил?! Ты же был там! Ты всё видел! Я видела тебя! – Я кричала на него, меня злило больше не то, что он не остановил тогда меня, а то, что он был прав, когда говорил, что я не готова. Я продолжала кричать на него. Неожиданно моя щека начала гореть. Михаил не выдержал этого и огрел меня хорошей пощёчиной, которую я заслужи­ла. Это и заставило прийти меня в себя, я замолчала, и из моих глаз хлынула река слёз, река кровавых слёз. Миша подошёл ко мне и присел, протягивая руку, чтобы помочь мне встать. Я лишь оттолкнула её. Он сел рядом, обнял меня за плечо, а другой рукой стал вытирать слёзы.

– Подумать только! Осталось полгода, только полгода! Я бы закончила школу, поступила бы дальше и нашла бы работу… – сквозь слёзы рассуждала я. – У меня же выпускной вечер должен был быть, может, там бы я и встретила кого? У меня же были прекрасные возможности, я почти окончила музыкальную школу, а там бы… Я могла много добиться! – Я не как не могла остано­виться, я рассказывала всё, что взбредёт мне в голову. Перед глазами поплыли образы, которым уже не сбыться. Карьера, квартира в центре города, романтическое свидание… Я захожу в дом, а там всё обставлено свечами, накрыт стол с белой скатертью. И меня обнимает за талию тот, кого я люблю… Он ждёт моего ответа на сюрприз, а я даже и слова не могу выговорить. А вот я стою у алтаря в белом прекрасном платье. Уже закат, и рядом все дорогие мне люди. Роман и Анна стоят в обнимку и радуются рядом со мной. Я специально устраиваю всё после заката. Вот и Макс с Кати, у неё уже виднеется животик, они ждут первенца. – Почему ты не остановил меня? – Я смотрела на Михаила. В первый раз увидела то, что он внимательно слушает меня и не пытается усмехнуться надо мной.

– Тебя отговаривали. – Он вздохнул. – Ты отца-то не послушала, а меня ради чего?

Он опять был прав. Действительно, ради чего я его должна была слушать? Как отреагирует на это Анна? И какое будет после этого отношение ко мне у Романа? Ведь именно он сделал это, а я навязалась. И зачем?

– Смирись, тебе более нельзя отступать. Ты сама выбрала этот путь. Может, прогуляемся? – Михаил взял меня за руки и помог встать. Эта фраза за целый год стала самой привычной, когда было необходимо разрядить обстановку, созданную нашими конфликтами.

Ночь была прекрасна. Звёзды и луна освещали весь парк бледным светом. Уже лежал пуши­стый бархатный туман, укрывая под собой всё: желтевшую траву и опавшие листья, которые уже успели лечь на землю. Где-то была суета, доносившаяся до столь удалённого уголка города. И передо мной стоит он… Его глаза переливаются всеми цветами радуги, но при этом мрачные… Я обидела его, очень обидела. Сначала тем, что заставила Романа сделать это, а потом своей нерешимостью, которая могла выдать нас. Моя щека до сих пор горела от его руки, которая приводила меня в чувство… но можно ли это так назвать? Я ненавидела Романа за то, что он сделал это. Я ненавидела Анну за то, что она не была рядом, когда так нужна была мне. Я ненавидела и Михаила за то, что он вошёл в мою жизнь. Я ненавидела себя за то, кем стала… Но я не могла даже обвинить его, ведь он вот, прямо передо мной и протягивает руку. Только боль… она терзает меня и убивает. Мне снова стало плохо, всё болело и ныло, казалось, меня разрывает что-то изнутри и пытается выбраться наружу, и это была моя боль, моя смерть. Я медленно продолжала умирать, и в этот раз уже на руках Михаила, который успокаивал меня и помогал держаться дальше. «Не сдаваться, главное не сдаваться!» – твердил он, гладя на мои волосы, свисавшие на его ноги. Прямые и чёрные, чёрные, как и то, что твориться в моей душе. Боль… Она не прекращается, а он всё рядом.

Вскоре он помог мне подняться на ноги, и удерживая меня, повёл в сторону ближайшей скамейки, где я всё же смогу прийти в себя.

– Зачем ты это делаешь? – тяжело дыша, я спросила его. Он посмотрел на меня, пытаясь по­нять мой вопрос, который постоянно задавала я. Михаил посмотрел мне в глаза и пожал плечами.

– Может из-за того, что ты напоминаешь мне Марью… Я не знаю, просто за всё это время ты очень привязала меня к себе. Ни один человек так не привязывал меня, только ты. Ты даже не замечаешь, что спокойно можешь подчинить своей воле, кажется, этим ты и сломила своего отца. – Он повернулся ко мне и одарил лаской нежной улыбкой, которой я раньше не видела на нём. Обычно на его лице были только усмешки и безразличие, но не в этот раз. Он был словно ангел, который охраняет меня. Ангел-хранитель… Да, именно так, он мой ангел-хранитель, мой тёмный ангел. Он всегда рядом, всегда.

А что теперь? Я прижалась к нему, пытаясь понять, почему всё это произошло. Во мне уже текла кровь того человека, она согревала меня, но только не душу… Она сжигала её, сжигала всё, что было в ней: мечты, надежды, страхи… Я всё потеряла. В школе меня уважали. Макс и Кати всегда были готовы помочь, а теперь мне придётся их избегать. Анна и Роман всегда были со мной. Они дарили мне всё, в чём я нуждалась. Любовь, нежность, ласка… всё, словно я и в самом деле была их родной дочерью. Они каждый вечер одаривали меня своим вниманием, любовью, – всегда были рядом, всегда! Мы вместе проводили вечера, нам никогда не было скучно. Пусть они не были людьми, но они по-человечески любили меня… а теперь отец меня ненавидит, это хорошо было видно в его глазах, когда он уходил. Анна не простит меня за это. Она всегда рассказывала мне свои мечты, в которых я была счастлива, у меня была семья и прекрасное будущее с ними. Она не желала видеть меня постоянно в одном и том же возрасте, она всегда следила за тем, как я взрослею. При одной мысли, что я буду так же как и они в ночи, она менялась в лице. Её белое лицо всегда было зеркалом её души, в котором отражалось всё, что она чувствует к нам и тем, кого убивает. Тёмные глаза смотрели на нас с опаской, что это всё же произойдёт. Михаил тоже сыграл свою роль. Он появился из неоткуда и не покидал меня весь год. Постоянная усмешка на его лице, он постоянно упрекал меня, но ни разу не отвернулся. Его уроки были предупреждением, к которым я не желала прислушиваться, привлекали меня наоборот всё сильнее. И вот теперь он снова рядом. Я не понимаю, что именно творится во мне, но я не желаю отпускать его от себя. Ужас! Зачем? Зачем я это сделала? Жить дальше? Но как?

– Сегодня… – Михаил отвлёк меня. Он начал говорить, но почему-то не закончил фразу. Его спокойный голос звучал тихо, чуть слышно. – Не вини себя, просто мне не нужно было постоянно показывать тебе наш мир. Он всегда притягивает, хотя и пугает. Но ты уже знаешь о нём достаточно, что бы делать свой выбор… Иногда это бывает так легко, а после понимаешь, ты совершил ошибку. Мы ведь тоже разные… Одни жестокие, другие, наоборот, уважают жизнь и очень ценят её. Твои родители очень любили вас, но…

– Я не понимаю о чём ты? Ты о той больной девочке?

– О твоей сестре. Вы с ней были очень похожи. Всегда держались вместе, но теперь ты её даже не помнишь… Я видел вас, вы защищали друг друга на детской площадке. Две черноволо­сые девочки, смеялись рядом с родителями, которые в вас души не чаяли. Я видел вас каждый вечер, когда выходил на улицу.

– Я совершенно это не помню… И не хочу вспоминать, пошли! – Я дёрнула его за руку в сто­рону города. Мне и в самом деле не хотелось знать кем я была, ведь с Анной и Романом я была счастлива.

Через три часа мы уже возвращались обратно. Мы обошли весь город, включая набережную, где он часто охотился и при этом опять взялся за старое – обучать меня. Этот пляж; всегда былом предметом споров, ведь каждый раз здесь заменяли сразу после пропажи конкурента, который оказывался в объятиях Михаила. Нужно сказать, что он никогда не трогал невинных, на его пути стояли только преступники: убийцы и маньяки. И чаще всего в качестве приманки была я.

В этот раз ему удалось поймать сразу троицу, которые уже успели убить юношу и принялись издеваться над девушкой. Она отчаянно билась под ними, проклиная и обвиняя их. Через несколько секунд девушка уже была свободна и стояла, прижавшись ко мне. По её лицу текли крупные алмазные слёзы, стекая на оборванную кофту, оставляли на ней тёмные следы. А сегодня у неё был праздник… Ей исполнилось двадцать лет, и этот молодой человек устроил ей романтический ужин на берегу, но все их совместные планы рухнули в мгновения ока… Она осталась одна… осталась, чтобы оплакивать его, пытавшегося защитить милую ему девушку, за что поплатился жизнью. Рыдая в мою блузку, она даже не замечает, как Михаил с лёгкостью утаптывает в землю третьего, который до сих пор сопротивляется и всё пытается попасть ножом.

– А какого ей? – Он указал в нашу сторону пальцем. – Ты подумал, что будет с ней дальше? – Михаил сегодня был зол, подняв его за шиворот, потащил к нам. – Ты сможешь вернуть ей то, что вы отняли?

– А ты сможешь вернуть их? – ответил тот, пытаясь освободиться от мёртвой хватки Миши, державшего его одной рукой. Михаил потянул его обратно, приказав мне увести девушку с берега.

Поняв, что он намерен делать, я повела девушку за собой. Она всё время спотыкалась о сы­рой песок, ей мешала двигаться разорванная длинная юбка. Я хорошо чувствовала её дрожь. Девушка замёрзла, а потрёпанная сырая одежда даже не могла защитить её от прохладного ветерка, свободно гулявшего по набережной. Мы остановились у кафе и там дождались Мишу, который принёс девушке рубашку с одного из этих проходимцев.

– Как вас зовут? – поинтересовалась я.

– Мария…– нехотя ответила она. Девушка откинулась назад, на спинку деревянного стула. На её глазах до сих пор блестели слёзы, а измятая рубашка висела на её плечах. Весь её вид заставлял сжиматься сердце до невыносимой боли. Избитая и измученная, сидит здесь, сжимая кулончик в виде сердечка, где была фотография того юноши.

– Мы можем проводить Вас, чтобы больше ничего такого не произошло, – обняв меня за плечи, ласково предложил Михаил Марии, смотря в её бездонные глаза, наполненные горем.

Мы проводили Марию, а сами отправились в сторону школы искусств, где я раньше учи­лась. Пройдясь по аллее рядом с ней, я прогулялась последний раз по тропинке, ведущей к кабинету музыки. Именно здесь мы с Максом сбили с ног Кати. Она шла загруженная книгами, а мы не заметили её из-за своего глупого спора. Кати ходила в художественный кружок, кабинет которого находился рядом с нашим. А на следующий день она перешла к нам в класс, так как они на днях переехали в пустовавший уже несколько лет дом в конце улицы. С того момента мы стали друзьями. Кати была главным декоратором школьных постановок, а мы помогали с музыкой. Единственное чего я не понимаю – это то, что Макс ходил к нам на уроки игры на пианино, когда в музыкальной школе играл на скрипке, что у него получалось превосходно. Может, просто хотел привлечь раньше моё внимание? Ведь из-за этого он и пошёл в музыкаль­ный класс, чтобы быть рядом. А теперь? Мне придётся избегать их…

На плечо мне легла рука. Столь знакомое прикосновение… но уже другое. Михаил всегда от­влекал меня от моих размышлений, возвращая в реальный мир.

– Пойдём домой? – взглянув в глаза, поинтересовалась я. Воспоминания нахлынули на меня, и это наводило печаль, от которой я привыкла скрываться в объятиях Романа и Анны. Они всегда помогали мне перенести мои страхи и печали своей любовью.

Дома был скандал. Родители только что вернулись. Анна обвиняла отца в крушении всех её надежд и моего будущего в темноте, а он только внимательно слушал её, не смея возразить. Миша стоял рядом со мной и наблюдал за происходящим, а моя привычка взяла верх надо мной. Я медленно погружалась в сон, не сводя глаз с пляшущих язычков пламени на догоравшем полене в камине.