Мир – странная штука. Глава 2

Некоторое время назад потихоньку начала вычитывать этот текст. Не знаю, что у меня было за состояние, но… Зато появляется некоторое разнообразие среди моих текстов. Ага, говорю об этом про старый текст, первые главы которого выкладывались давным-давно, аж в далёком 2012 году.

В общем-то из-за вычитки решила переразбить чуток, поэтому сегодня выкладываю отдельно вторую главу, а за одно якобы напоминаю об этих чудачках.

Всё-таки я хочу принтер… Вычитывать в электронном варианте зачастую выносит мозг, на бумаге это легче делать, плюс видно, что время ни в куда-то абстрактные виртуальные цифры уходит. А ещё бы распечатать сны, которые можно включить в следующие главы. Эх, мечты…

Название: Мир – странная штука
Автор: Лилиадна
Фэндом: ориджинал (Город снов)
Жанры и предупреждения: мистика (?), фемслэш
Рейтинг (возвратное ограничение): R (18+), возможно, выше R…
Размер: ~4300 слов; планируется миди
Описание: Должен ли эмпат понимать эмпата? Являются ли их чувства реальными или это просто игра их способностей?
Внешнее размещение: нет
Последнее редактирование: 2018-11-15 перезалита первая глава, вторая вынесена отдельно

Мир – странная штука

2.1

Похоже, ангел-хранитель Джулии всё же сдался. Марфа, пережив эмоциональный взрыв, собиралась в деревню, где, оказалось, жили и родственники Джулии. Сейчас она гостила у них. Правда, уже второй день от неё никаких вестей, но, учитывая какая там связь, Марфа не обижалась на отсутствие ответов, торопилась и бросала всё необходимое в сумку, зная, что одежда, оставленная в прошлый раз, опять расползлась по многочисленной родне. Отец, занимающийся там очередными шабашками, естественно, заниматься сбором шмоток взрослой дочери не будет. После долгожданной встречи со своей возлюбленной, Марфе явно будет не до этого.

Ночь тянулась. Обычно от заката до рассвета время пролетало моментально, а в этот раз оно тянусь. Ни один из циферблатов не хотел показывать шестой час утра. Весь вечер Марфа старательно вытирала пыль в своём «углу», переставляя и разговаривая с игрушками, большинство из которых было куклами и пупсами, достигших по численности почти полсотни. «Сасори-дана», как любила называть Джюн из-за коллекции, в женской юбке аккуратно перебирал всех, делая наставления каждому существу отдельно. Чем дальше продвигалось это увлечение, тем более странными становились ремонтируемые куклы, принесённые из детского сада. В «Приюте» были люди, феи, ведьмы, хобиты, киборги, монстры Франкенштейна, трансвеститы, наложницы горема, разбойницы, косплееры и ещё куча всяких-всяких, названия которым сама Марфа дать не могла. На любой вкус и цвет. А вот к мягким игрушкам она особой любви не питала, хоть порой и шила. Статуэтки тоже не были слабостью, наоборот, головной болью являлся вопрос, куда их деть, чтобы не грохнул кот, да и глаза бы не мозолили. Выкинуть бы, да жалко – большую часть из них надарили друзья и приятели, которые время от времени всё ещё объявляются.

Кот в этой семье был самым настоящим бедствием: рвал и ломал всё и вся. Марфа приходила в бешенство, когда тот бродил среди её вещей, особенно, если хватал за волосы кукол и потом бегал по всей квартире. Благо ни разу до стащенной подопечной не успела добраться собака, но волосы, с трудом восстановленные, вернее заменённые целиком, уже стали помелом и требовали очередную уйму времени на новые. Чтобы произвести пересадку волос, в среднем необходимо не меньше недели медленной и кропотливой работы с тесьмой и полученными из них прядями, так как на парики денег не хватало. А из всех испробованных вариантов, только этот удовлетворял вкусы мастерицы.

Марфа вздыхала, перебирая взлохмаченные пряди у куклы, размышляя о том, что надо бы заняться ими всерьёз сразу же по возвращению. Вообще Марфа могла бы зарабатывать этим на жизнь, но стоило попасть кукле в руки, как отпускать её уже не хотелось. И вот опять уборка затянулась надолго. Все куклы переехали внутрь шкафа, размещаясь на старых журналах и личных дневниках.

– В тесноте, да не в обиде, – улыбалась девушка, усаживая очередную «подружку детства». – Только чур не ругаемся. Я знаю, что вы не ладите друг с другом, но иначе придётся хуже.

Марфа снова смеялась над собой из-за учебника по русскому языку среди дисков с аниме, приговаривая, что родной язык забывать нельзя. И вообще девушка была уверена, что русский язык – самый красивый и богатый, как бы непривычно звучал другой. Хоть и по-русски она сама толком не говорила: сказывалось смешивание с детства двух языков. Для неё была равносильным, стоит ли кружка или сидит, хотя и старалась говорить соответственно правилам языка. Но сказывались и диалекты. Марфа никак не могла понять, как можно говорить «Масква», когда написано «Москва» – всё же в её родном городе говорят так, как написано. Очередные проблемы с предметом в школе по фонетике, очередная причина уйти больше в точные науки.

Марфа имела техническое образование. Её склад ума предпочитал заучивать быстрее формулы, нежели выучить слоги, что во многом сказалось и позже. Оказалось, что это всё же гены с отцовской стороны. Это сейчас она многое понимала, а в прошлом было обидно до слёз, что она никак не могла запомнить звучание «п+а», «б+ы».

«Что будет с системой, если из неё выпадет один элемент?» – всё зависит от самого элемента. Карточный домик не разрушится, если снять верхний ряд, но вот двигатель уже не запустится, если цепь не замкнута. К какому типу элемента относилась Джулия – было не совсем ясно. И эта встреча должна расставить все точки над «ё», чёрточки над «й», запятые и двоеточия в нужных местах.

Марфа, уже выпила не один стакан чая, и даже успела укорить себя за это – всё же на поезде с час как не откроют туалет из-за санитарной зоны. Да и чай перебил весь аппетит, а есть в поезде не очень бы хотелось, особенно ближе к своей станции, а то в автобусе за час езды опять станет дурно.

– Больше шестидесяти каналов, а смотреть нечего, – проворчала Марфа, нажимая на кнопку. – Одна порнуха и реклама табака да алкоголя.

Даже излюбленный музыкальный канал был игнорирован, а по мультяшным шло очередное повторение заезженных сериалов. Наконец-то нашёлся документальный канал, где шло о «покемонах». Марфа без особого интереса смотрела об этих существах, пытаясь понять что это и почему их нельзя убивать. А убивать их нельзя было именно по той причине, что все хотели знать – что же это такое. Что весьма странно для человека: убить, изучить, и лишь после принять решение «а не поторопились ли с умерщвлением?». Может, их убийство приводило к каким-то последствиям, которые не оглашали. В итоге города заполонили всякие мифические и мультяшные создания. Может, в ближайшее время интерес к окружающему миру восстановится, и этот вопрос будет во многом Марфу интриговать. Ведь всё же раньше она была очень любопытной, интересовалась всем и вся, задавая кучу вопросов. Какое-то время даже отслеживала все научные достижения, но из-за событий, связанных с Джулией, как-то забросила своё познавание мира.

Краем уха Марфа слышала, что эти твари уже живут не первый год, просто теперь их стало настолько много, что ни скрыть их, ни заметить просто не выходит. Их способности значительно разнятся, но по большому счёту это, так называемые «мимики», копирующие чуть ли не всё подряд. Поэтому всех просили относиться внимательнее к тому, что едят и пьют.

– А пока пичкали всякой синтезированной дрянью, как-то не просили, – проворчала девушка, делая мысленно заметку о вернувшейся привычке высказывать мысли вслух.

Дяденька за кадром продолжал говорить о неизученности вопроса и незнании, как повлияет такое питание на человека, хотя первые проблемы уже стали проявляться.

В комнате наконец-то закричал будильник и послышалось шевеление. Пять утра. Мать начала суетиться вокруг, чтобы убедиться ничего ли не забыло чадо. Реплики дочери в ответ вводили в ступор:

– Да, да, знаю: с незнакомыми не общаться, сладкое не брать, бабушку и дядю слушаться, дома быть не позже одиннадцати, – Марфа отмахнулась, продолжая смотреть телевизор, изредка косясь на растущий пакет с гостинцами. – Я ведь не дочь Геракакла, – сделала замечание она, мысленно измеряя вес посылки. – Если меня не встретят, то пять километром это тащить на себе?

– Мужика тебе надо, Марфа, мужика, – вздохнула женщина. – Он бы и тащил всё.

– Повторяю в очередной раз: парни меня не интересуют, – пожала плечами Марфа. Это уже была стандартная фраза, чтобы закрыть тему.

2.2

– Доброе утро, – послышался голос Джюн.

Марфа распахнула глаза и не поверила им. Джулия находилась в белом халате, под которым явно ничего не было. Она сидела на столе, закинув ногу на ногу и медленно перебирала стопку бумаг, двигаясь так, чтобы Марфа не могла сохранить трезвость ума. И ей это прекрасно удавалось, хоть и девушка не приближалась пока к ней, но уже по взгляду было понятно, о чём думает. Джулия нарочно медленно сменила позицию, позволяя лучше рассмотреть себя. Она умела играть. Причём всегда умела играть Марфой, заставляя сходить с ума. По телу пробежала дрожь, а правый уголок губ автоматически побежал вверх, создавая ухмылку.

У Марфы не было привычки контролировать свои жесты. Она выпрямила спину, не сводя взгляда, соединила кончики пальцев рук в ожидании. Негласная борьба за лидерство. Девушка не отказывалась от брошенного вызова. Та, которая победит, будет диктовать правила. Ни та, ни другая не скрывали интерес к различным играм. Обе позволяли брать контроль, но и обе могли отступить и подчиниться.

Джюн расстегнула пуговицу и звонко рассмеялась, глядя на приближающуюся Марфу, пристально смотрящую на неё:

– Только не говори, что это сон, – в этой фразе удалось смешать приказ с просьбой. Она коснулась лицо одной рукой, убирая волосы за ухо, а другой схватила запястье, не позволяя больше прикасаться к застёжкам. – Ни лишай меня этого удовольствия, – промурлыкала Марфа, щекоча кожу своим дыханием и получая в ответ очередной смешок.

Из-за связи, которую когда-то удалось создать Джулии, Марфа тоже улыбнулась ощущению на шее. Два эмпата в паре, даже если один из них ещё толком не контролирует свои умения, – дикая помесь, способная не только передавать ощущения друг другу, но и этим самым усиливать.

Это было последней более-менее здравой мыслью в голове Марфы, как бы она не старалась удержать контроль. Отпали и сомнения с тревогами, что в практике она почти ноль. Джюн умела заставлять забыть обо всём.

Марфа уже стояла на коленях на столе, не позволяя разнице в росте мешать. Её пальцы гладили лицо любовницы, словно пытаясь запомнить. Когда дело касалось каких-то ощущений, Марфа становилась похожей на слепую, полностью доверяясь осязанию. Она медленно обводила контуры, стараясь не упустить даже миллиметра.

– Поймала, – улыбнулась Марфа, аккуратно зажав пальцами язык, и потянулась за поцелуем.

– Неумейка, – усмехнулась Джюн, кладя наконец освобождённые руки на плечи.

– Ну и что? Главное, что теперь есть с кем и для кого учиться.

– Ай, ты обманщица? – рассмеялась та, перебирая ткань на любовнице. – Ты специально в губы поцеловала так неук… – Джюн вздрогнула. – Ты что… опять… та…кое чи…тала? – выдавливает она от ощущения губ на шее и руки, проскользнувшие под ткань халата.

– Пожалуйста, пусть будет только не сон, – проскулила Марфа, сжимая пальцы.

Под ногтями выступила кровь, возглас вырвал из этого состояния, и девушка тут же отреагировала на алые крапинки. Пуговицы не сразу поддавались, но отрывать их как-то не хотелось. Хоть они и затягивали процесс, но всё же приносили непонятное удовольствие.

Привкус крови всегда будоражил, а понимание, что она принадлежит Джюн, и она не против такого, опьяняли ещё сильнее, подкашивая ноги. Марфа ещё раз поцеловала губы, справляясь с последней пуговицей, и села на ноги любовницы, уделяя внимание её шее, груди, изучая их, постепенно опускаясь ниже, прислушиваясь к ощущениям их обеих. Собственное возбуждение подстёгивали ощущения Джулии.

Срывающиеся дыхание, бешеный ритм сердца, всепоглощающий жар. И путаница кто есть кто. Выдержка обеих и попытка контролировать ситуацию утонула в ласках. Джюн провела рукой по шраму над бедром, задевая там все точки, какие было возможно, а Марфа каждый раз вздрагивала и одаривала то новыми ссадинами, то укусами. Может, просто расплачивалась за засосы, проявляющие свои следы чуть ли не везде…

2.3

– Ненавижу! – психанула Марфа, проснувшись от собственного стона. Другие пассажиры удивлённо уставились на неё. – Что? Человек не может помечтать? – вспылила она, поднимаясь на ноги и направляясь в туалет, стараясь не упасть и слушая в свой адрес о бестактности нынешней молодёжи.

Марфа уже не раз была рада тому, что всё же девушка, хоть и иногда и ругалась по этому поводу. Пусть ей брюки не жмут, но женский организм тоже умеет выкидывать свои фокусы. Больше всего её поражало, что она умудрилась уснуть настолько крепко в поезде.

Девушка вытерлась, сменила прокладку. Придётся терпеть, пока напряжение не пройдёт. Мысли о мастурбации в общественном туалете, тем более в пригородном поезде, в котором болтает из стороны в сторону, её не прельщали. Хотя сейчас разрядка ей бы не помешала.

– Сексуально озабоченная идиотка, – вздохнула Марфа, ополаскивая лицо. От воды пахло металлом, что опять вызвало нежеланные ассоциации.

Поезд подошёл к станции, а ведь она только дошла до своего места. Мимолётный взгляд за окно сразу определил, что оставалось ещё полтора часа до выхода, от чего стало ещё тоскливее. Марфа только плюхнулась на своё сиденье, и тут же пошёл поток пассажиров-огородников. На севшего рядом мужчину смотрели с противоречивыми эмоциями. Девушка, не желая больше знать о себе ничего нового (хотя новым это и не являлось), воткнула наушники в уши и включила плеер. Пейзаж за окном за эти годы почти не менялся, как и выход пассажиров. Было скучно. Вокруг опять образовалась «мёртвая зона». Каждый старался занять место подальше, тем более заполненность позволяла это сделать.

– Детское умение, – прошептала Марфа, глядя на свою ухмылку на мутном стекле. – Всё-таки проклятье это только для тех, кто не умеет пользоваться своим «даром».

С поезда прямиком на автобус, а на остановке уже встречали. Встречал Арсений, муж двоюродной сестры Клары.

“Мотоцикл был бы лучше. Ну, хоть два километра пешком, а не пять”, – подбодрила себя Марфа. – “Но раз тут Джюн, можно и все тридцать километров пешком. Правда, умирать после такого на её руках не хочется”, – улыбалась своим мыслям девушка.

– Всё ещё больна той девушкой? – вырвал из мыслей мужчина. – Или всё-таки нашла себе парня?

– Она – мой наркотик, – ответила Марфа, раскусывая ирис. За последнее время эти конфеты стали частыми спутниками. Девушка уже успела перепробовать множество «Кис-Кис», разных «Ключиков» и других, но остановилась на Воткинском «Волшебном ключике». Лика достала ещё пару из кармана и протянула Арсению. Себе Марфа никогда не позволяла брать сладкое из чьих-либо рук, помня простенькие заговоры-привороты. Заклинания не были так важны для использования своих умений, но так девушка контролировала их процесс, не позволяя им происходить интуитивно.

– Я пристрастилась настолько, что уже не смогу без него. Даже если переживу ломку, то всё равно буду искать возможность возобновить.

– Может, мужское тебе больше понравится, – задумчиво сказал собеседник, посмотрев в зеркало заднего вида. – Вот увидишь: мужское достоинство попробуешь и понравится.

– Может быть, – согласилась девушка. – Но не вижу смысла строить односторонние отношения.

– А какой смысл строить отношения как у вас?

– По крайней мере, они точно не односторонние. Это я безошибочно знаю, не спрашивай откуда, – Марфа улыбнулась и подтянулась. Ещё в автобусе тело затекло и хотелось разогнать кровь, но там место не позволяло, а позже сумки. Теперь же можно было получить истинное удовольствие.

Девушка снова ухмыльнулась, вспомнив происшествие в поезде. Джулия наверняка опять будет смеяться над ней и говорить, что та не перестаёт её удивлять. Да и Марфа сама поражалась своим выходкам. Серый мышонок в школе и выше оказался более дикий, чем все думали. Кажется, заработанная с трудом репутация летит к коту под хвост, всё-таки сдерживать себя становится сложнее. И многим это бросается в глаза.

Кузина снова завела старую пластинку о свадьбе, пока её муж уделял внимание детям, предпочитая не будить зверя. Марфа не полезет за словом в карман, да и запросто может пустить в ход руки. Сначала она казалась просто истеричным подростком, но позже стало ясно, что она посягает на власть, если чувствует свободу, которую отстаивает, как умеет. Лишь бы эти её умения не переходили черту дозволенного.

– Что всё на телефон смотришь? – спросила Клара, пытаясь покормить младшего. – Ждёшь звонок от кого-то? – с переигранной интонаций поинтересовалась она.

– Смс, вернее, уведомление о доставке.

Молодая мама выхватила телефон и полезла в меню.

– А кто-то говорил, что парня нет, – усмехнулась она, читая текстовые сообщения.

– Мыслишь стереотипами, – пожала плечами Марфа, намазывая поверх масла варенье. – Если читаешь, то читай внимательнее. И ещё: не люблю, когда мои вещи берут без спроса, – в голосе прозвучали ноты угрозы. Клара вздрогнула, но предпочла сделать вид, что не замечает поведения Марфы. – Не делай такое лицо, с девушкой у меня отношения.

– Ты лесбиянка что ли?

– Тоска, – вздохнула Марфа и слизала с запястья потёкшее варенье. У Клары глаза полезли на лоб от вида, на что девушка усмехнулась и продолжила игру на зрителя, тем более сладкий сироп вновь оставлял дорожку на коже.

– Прекрати! – Кузина совершенно не ожидала столь распутного поведения.

– Я всё ещё кандидатка в сиделки с твоими детьми? – Марфа откинулась назад и начала жевать свой хлеб, захватывая варенье уже ложкой. – Я не лесбиянка: меня привлекают как парни, так и девушки. Просто вышло так, что все мои мысли занимает человек такого же пола, как и я, – спокойно пояснила она, вновь став привычной Марфой, сдержанной и даже немного знающей правила хорошего тона за столом. “Я знаю, что двуликая мразь, знаю”, – согласилась Марфа, оценивая шок сестры.

– Твои свободные взгляды меня всегда пугали, – возвращая телефон, ответила та.

Клара и раньше знала ответ, но никогда не воспринимала это всерьёз, не думала, что всё может быть всерьёз. Попытки её двоюродной сестрёнки строить отношения с парнями всегда с треском проваливались, даже закрались подозрения о их невозможности именно из-за тяги к собственному полу. Хотелось всё же разрешить вопрос. Кузина знала ответ и раньше, но он всё равно поставил в тупик.

– Родители знают?

– Мама подозревает, а отец… Если бы он знал, то давно бы вышвырнул из дома.

– Да уж, стоило ли удивляться, что читаешь всякую муть и пошлость.

– Женщины – извращённые существа. Но именно это и делает их столь обаятельными и желанными.

2.4

Деревня и город – совершенно разные явления. Вернее сказать, село, а не деревня, где уже насчитывалось за две сотни дворов. И в одном из них у своих родственников сейчас живёт Джулия! Её маленькое чудо, которое вместо «люблю» всегда получает ответ «садистка». Марфа всегда восклицала «О, боги! С кем я связалась?!» в моменты, когда отклонялась от ответа на вопрос, и в это время в душе была до безграничности благодарна тому, кто устроил их встречу, но при этом сетовала на расстояние, разделяющее их. И опять же была рада этому расстоянию, потому что пока оно не позволяло воплотить в реальности многие фантазии, бывшими желаниями и страхами одновременно. Марфа была больна Джюн. Неизлечимо.

Нужна её поддержка, её внимание, ощущение того, что она рядом. Марфе необходимо видеть все её эмоции, знать голос в любом его проявлении. Знать её прикосновения. Знать её тело. Знать всё, что ей нравится, что её злит и бесит. Играть с нею, быть серьёзной. Желала, чтобы знали друг друга с любой стороны, доверяли друг другу. Уважали. Ждали. Скучали. Радовались встречам, даже если расставались лишь на пять минут. Быть опьянёнными лишь пониманием того, что существуют. Быть скромными просто подружками на людях и быть развратными любовницами, заставляя окружающих давиться завистью, что они принадлежат друг другу и никому больше. Разрываться от желания, чтобы принадлежали только друг другу, и в полностью противоположном. Быть друг с другом, не замечая, как летят года, и томиться от каждой секунды, проведённой порознь.

Марфа сошла с ума. Но она хотела знать каждый изгиб её тела. Каждое пятнышко. Хотела знать её запах. Ощущение кожи, губ, языка… Хотела, чтобы знали всё друг о друге. Доводили до исступления, заставляя забывать обо всём. Подчинять друг друга подчиняясь… Ругались. Ругались в пух и прах, а потом мирились и смеялись над очередной глупой причиной размолвки. Дрались. Шутя или всерьёз. Не важно. Были откровенны. Во всём.

Марфа была больна Джулией. Засыпая, все мои мысли крутились вокруг неё. Просыпаясь, она мечтала услышать её голос. Приходилось убирать подальше телефон, чтобы избежать искушения. Дело не в том, что дорого. Дело в том, что это как наркотик, который с каждым разом требует большую дозу…

Марфа – наркоманка. Её наркотик – это Джулия, а не Джюн из сети.

Марфа отчётливо понимала, что мужчина не заменит женщину, а женщина – мужчину. Её привлекали парни, но ни один не заставлял терять голову настолько сильно. Они привлекали внимание, но лишь на день-два, максимум – неделя. И затухало. Без остатка. Вскоре она даже не вспоминала лица очередного привлёкшего внимание парня. А сколько уже бредит ею? Не знала, да и не важно. Только Джулии удавалось сводить с ума. Заставляя желать убить её или ради неё. Заставляя совершить невозможное и не суметь сделать что-то простенькое и банальное.

Марфа отказывалась делать лишь одно: говорить или писать «Люблю». Это не отказ от этого опьяняющего и дарящего смысл жизни чувства. Просто, Марфа верила, что когда чувства облачаются в слова, они умирают. А она хотела сохранить. Пусть это безумие, аморальность, глупость. Без разницы, как это назвать. Марфа желала сохранить это помешательство… Не просто сохранить в себе, скрыв, а показать и доказать это Джулии. И вот наконец-то выпала возможность, когда сны станут реальностью. Нужно лишь найти, где именно остановилась Джулия.

Это не город. Здесь все знают друг друга, так что ещё чуть-чуть. Джулия была так близко, казалось, что нужно лишь протянуть руку и вот она. Эти ощущения придавали силы двигаться дальше. Марфа даже не замечала вес сумок, не замечала солнца и жару от асфальта под ногами. Да и она вообще не замечала ничего вокруг, погружённая в свои мечты.

Асфальт кончился. Ноги отреагировали на это быстрее сознания. Руки уже несли туфли с воткнутыми в них носками. Девушка замирала ненадолго, когда стопа полностью оказывалась на раскалённой втоптанной пыли дороги. Она наслаждалась ощущением разбегающегося тепла, и как только кожа то ли привыкала, то ли впитывала в себя жар, двигалась дальше. Отстранённо это ощущение напоминало горячий парафин на коже, разве что не стягивало, но опять-таки доставляло удовольствие, даже если его не могли понять сестрёнки, искоса глядя на игру Марфы с тающей свечой. Позволит ли Джулия такие игры, девушка пока не знала, но вытащить на песок её можно. Главное: не забывать, что это всё же не город и свидетельства того, что здесь держат скотину и птицу, почти везде. Марфа не очень-то брезгливая (она тут чуть ли не всё детство провела), а вот как отреагирует Джулия, если её ножка окажется в экскрементах, не имела понятия, а представить хотя бы одну из возможных реакций не успела. Знакомый лай и звон цепочки за забором вернул к реальности.

Белое мохнатое существо было готово вырвать удерживающий поводок с корнем и броситься на зашедшую девушку. А она же, просто проигнорировав пса, прошла мимо. Поставив сумки на крыльцо повернулась и начала оценивать животное, виляющее хвостом.

– Нда-а-а, – поставила она руки в бока. – В первый раз твоей взрослой жизни ты меня даже признавать не хотел, – рассмеялась она, направляясь в его сторону. – Что такое? Соскучился? – Именно эту шутливо-строгую интонацию пёс знал с самого детства, даже не видя девушку, ради которой мать вылетала из конуры, забыв обо всём. – Весь в свою маму, – рассмеялась Марфа, гладя и почёсывая живот счастливого создания. – Я лидер своры? Щенок, поможешь мне найти одного человечка? – спросила она, продолжая теребить собаку, способную её запросто свалить, но предпочитающую лежать перед ней на спине. Может, по размерам раза в два уступает овчарке, но этот пёс был сильным. – Из тебя бы вышел хороший охотник, – перебирая в пальцах мощные лапы, рассуждала Марфа вслух. – Так что есть возможность это проверить.

Девушка поднялась на ноги и направилась в сторону дома. Пёс тут же обхватил её ногу, не позволяя сдвинуться. Марфа ещё раз потрепала его за ухом, пригрозила пальцем, но всё же заехала пяткой по челюсть, когда та, чуть не сомкнулась на её коже.

– В следующий раз будет больнее, – сухо ответила она, так и не повернувшись к заскулившей собаке. – Знай место.

В доме приятно пахло выпечкой. Знакомый с детства запах, хоть обстановка в доме значительно изменилась, начиная с мебели, заканчивая самим зданием. Кухня чуть возвышалась, занимая прежнее место чулана. Душная и жаркая комнатка, пропитанная ароматами ни с чем несравнимой бабушкиными шанежками с картофельной и творожной начинками, запечёнными в печи. Это было одной из причин, по которой ранее Марфа приезжала к родственникам. Другими были: баня, босые ноги, ива и прогулки на свежем воздухе. Но в этот раз была только одна причина, а все предыдущие были лишь дополнениями, которыми хотелось поделиться с Джулией.

Марфа ответила на стандартный ряд вопросов с очаровательной мечтательной улыбкой. А не улыбаться она просто не могла: мысли о Джулии и бане её вновь увели куда-то далеко. Поэтому половину сплетней она пропустила мимо ушей.

– Тебя девушка искала, – вспомнила бабушка, не веря тому, что Марфа не завалится спать. Это уже было традицией, что после стола она валилась с ног из-за дороги на ниспавшую голову. Но в этот раз она и в самом деле выглядела бодренькой и тут же начала расспросы о незнакомой гостье.

Получив всю возможную информацию, Марфа выскочила из дома и направилась «вниз», ища тот дом, где остановилась новоявленная родственница. Однако вскоре вернулась ни с чем и полным непониманием. Бабушка искоса смотрела на внучку, дивясь тому, что её шокировал рост хозяев, которых она не сумела застать. Те люди всегда были высокими, что сказывалось на многом.

Пока девушка оказалась свободна, ей нашли работу в огороде, раз она так хорошо выспалась в поезде.

К ночи Марфа совсем скисла. Сколько раз она не ходила, всегда встречал замок на двери. Телефон опять отключён и заброшен: тут он был совершенно бесполезен из-за слабой антенны.

Утром история повторилась, но в этот раз соседи обнадёжили, сказав, что к вечеру вернутся – уехали в город из-за каких-то бумажных волокит. Пока их не было, Марфа старалась занять себя по максимуму, даже подгоняла отца в его работе, не позволяя рассиживаться и затягивать с проводкой. Ей было необходимо чем-то себя занять, чтобы не разрыдаться от обиды. Музыка колотила по ушам, девушка не слышала почти ничего, но реагировала моментально, когда от неё требовалась помощь. Да и окружающие видели её настроение, старались чем-то отвлечь, иначе она бы настрогала чопиков столько, что не одна фабрика, выпускающая пластиковые дюбели, не смогла бы похвастаться таким количеством продукции за сутки.

Неприятные предчувствия разъедали изнутри, неся с собой всё больше сомнений возможности встречи. Марфа начинала хандрить, одаривая стопку на столе диковатым взглядом. Выпить ей никто не предлагал, помня предыдущие скандалы, да и гордость этим желанием опять была уязвлена. Девушка поднялась из-за стола, извинилась (чем удивила) и направилась домой. Даже будь ноутбук с собой, его содержимое не помогло бы. Хотелось выпустить злость. Именно выпустить, а не заглушить. Но окружающие чувствовали опасность, и никто не подходил, опять образуя вокруг «мёртвую зону». Ни одна собака не смела поднять на неё голос, как бы близко она не подходила к воротам.

Марфа остановилась у магазина, пытаясь вспомнить, что именно она хотела купить, но память снова поступала как ей заблагорассудится. А заблагорассудилось ей скрыть желания под пеленой. Попытка преодолеть этот барьер вызвала сильную головную боль, из-за которой Марфа сползла на выложенную кирпичом дорогу, ведущую внутрь местного «торгового центра».

Девушка упёрлась руками в кирпич. Её колотило, порой дрожь вызывала судороги. Дыхание было рванным, голос охрип, но Марфа продолжала что-то бубнить себе под нос, царапая ногтями обожжённую глину. Но началось всё почти так же, как и закончилось. Она просто поднялась на ноги и огляделась. Улица была пустой, если не считать куриц. С одного двора доносилась ругань, сквозь которую ясно стало, что речь шла именно о Джулии. Не веря ушам, Марфа стояла как вкопанная, ожидая тех людей. Ростом они и в самом деле были велики. Что жена, что муж перевалили за два метра, а если глазомер не подводил, то за два с половиной. Марфе, с её даже не досягающими метра семидесяти, приходилось постоянно задирать голову.

Мужчина был заносчивым, вспыльчивым – это выдавала и внешность, и манера двигаться. Женщина старалась утихомирить его, не позволяя набедокурить. Он обвинял соседей в пропаже его племянницы и грозился подать в суд, если Джулия не появится в ближайшее время дома. На Марфу сразу внимания не обратили, а она успела заглянуть во двор, где хозяйка лишь пожимала плечами, говоря, что понятия не имеет, где девочка. А когда внимание перешло на неё, то на Марфе уже лица не было. Великаны её узнали сразу, из-за чего бесчувственную тушку тряс за плечи с теми же расспросами. Если бы не тётя Джюн, имя которой напрочь выпало из головы, то из Марфы вытрясли бы не только душу, но и содержимое тела.

Как только большие руки отпустили Марфу, она сползла вниз, выпуская из желудка всё его содержимое. Мало того, что её трясли до перемены цвета кожи, так ещё и новость выбила окончательно из колеи.

Джулия пропала несколько дней назад. Исчезла. Растворилась. Эти люди не могли найти себе место и рыскали повсюду. Их беспокойство и страхи сковывали. Эмоции великанов были настолько сильными, что Марфа потеряла себя в бесчисленных завитках чужого сознания, воспоминаниях и тревогах.

Продолжение >>

Запись опубликована в рубрике Город Снов, Фантазии, Фемслэш с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *