Лававорс. Глава 2

Название: Лававорс
Автор: Лилиадна
Соавтор: Bernkastell
Редактор: Артём К., JJay, Schera
Фэндом: ориджинал (Хомагиум) + ShamanKing (альтернативный мир для персонажей) + Шаманы снова с вами или Шаман Кинг2 (фанф по аниме ShamanKing) + отголоски различных фэндомов
Жанры и предупреждения: джен, научное фентези, учебные заведения, имеется пара ж+ж (фемслеш)
Рейтинг (возвратное ограничение): R (16+)
Размер: 10513 слов
Описание: Так сложилось, что в этом мире есть школы, которые с детства ориентируют детей в каком-то направлении. Лававорс – одна из таких. Её основной ориентир – военное искусство, только вот привыкшие к средней школе дети уже давно воспринимают это обычной повседневностью: они даже не могут сказать есть ли у них дисциплина или жёсткие требования. Они просто живут своей жизнью: учатся, проходят практику, развлекаются в свободное время, спокойно относясь к тому, что кто-то исчезает и погибает…
Последнее редактирование: их было очень-очень-очень много, поэтому указывают только последнее – 2014-06-22. До этого были внесены новые герои и переразбиты группы (Ева изначально была вместе в компании Кассандры (не попадающие в эту компанию ученики – новые герои, как и учитель Сириус)).

 

  • << Глава 1
  • Глава 2 [в процессе вычитки]
  • Глава 3>> [в процессе вычитки]

Глава 2

2.1

– Убейте меня, – простонала Ева. Она не смела лишний раз глубоко вдохнуть, не то что вставать с постели.

– Со временем привыкнешь, – утешила Милайда, протягивая соседке чашку со странно пахнущей жидкостью. – Целиком не снимет, но боль притупит.

– И как вы тут живёте? – риторически спросила шаманка, следя взглядом за соседкой.

Полукровка бодренько бегала по комнате, собираясь на утреннюю физкультуру.

– А мы уже привыкли. Ты пей, – поторопила девушка. – Скоро зарядка начнётся. Ты ведь знаешь, что если опоздаем, то нам только больше придётся заниматься. И пожалуйста, не ругайся с Мирадель.

– С крашенной плоскогрудой коротышкой? – уточнила Чжан, стараясь понять, о ком именно говорила её соседка, и за одно заговорить соседку, лишь бы не пить подозрительный напиток. Но как и раньше отвратительным был только запах, сам же он совсем безвкусный. – Она многое из себя строит, – получив утвердительный жест, ответила Ева. За несколько дней она успела поссориться уже не с одним человеком (или почти человеком), решившим устроить шаманке уроки поведения якобы со старшими по званию. – Ладно, до меня докапывается – есть за что, – та копейщица разозлилась не на шутку, настраивая всех против новоприбывшей. Видимо, так и не простила исчезновение своего кошелька. – Но к тебе-то чего цепляется? И ты хороша – ответить не можешь.

– С ней безопаснее молча выслушать, – возразила Милайда.

– И молча получать по зубам, – хмыкнула Чжан. – Нет уж, подруга, ты должна ей дать отпор, а то она всю оставшуюся жизнь об тебя ноги вытирать будет. И плевать мне насколь у вас старая история. И вообще, не нарушай мой стереотип о вампирах: грудь вперёд, голову вверх и с кулаками в бой защищать свою честь. Кстати, у тебя фигура намного лучше. Плоскогрудая просто завидует тебе, – заверила шаманка, игнорируя все протесты Милы, касающиеся её внешности.

И почему так получилось, что выходным был только день их с Борисом приезда? Первый же день дал понять, за что же так ненавидят школу, хотя после Лававорса земная наверняка бы показалась ей раем. Зарядка, уроки, перерыв, уроки, тренировки, дополнительные занятия и тренировки. И так изо дня в день.

В целом жизнь для Евы мало чем изменилась – девушка старалась выжить и здесь. Однако для Лайды изменения были немалыми. Песчаница, которая и раньше была как бельмо на глазу, стала привлекать внимание только сильнее из-за компании рыжеволосой девчонки. Ева не доставала даже до плеча, из-за чего казалась совсем низкой рядом с непропорциональной полукровкой. Как исправить телосложение без врачей, шаманка не знала (и то если это возможно), но кое-что понимала относительно одежды. Даже при школьной форме можно было выкрутиться. Воспользовавшись отношением Милы к солнцу, девушка быстро сообразила как решить проблему, правда, не без посторонней помощи. Это Борис ходит с зонтиком, который за это время будто прирос к нему, а Кирилл практически не расстаётся со шляпой. Плюс ко всему Кирилл и подкинул идею относительно плаща, ведь даже на парах девчонке надо скрываться от света. Сам же мальчишка предпочитал передвигаться по тени, пряча кожу под обтягивающей одеждой, выбирая вариант формы с длинными рукавами и брюки, какая бы не стояла на улице жара. Млки такое не шибко подходило из-за выступающего хребта, не сильно, но бросалось в глаза. Удачно подобранный плащ помогал и в последней проблеме, не говоря уже о капюшоне на голову, хоть Еве и было жаль прятать волосы под ткань. Вот она и пилила подругу, если та не скидывала капюшон с головы в здании, куда не попадает солнце. Для отросших золотистых волос, но давненько обесцвеченных до белого, выглядели очень живыми и мягкими, разве что неухоженными. Чжан тогда впервые узнала, что бывают расы, у которых волосы на черепушке бывают лишь у женщин, и то жёлтые или розовые у корня, а потом уже белые. Правда, для шаманки тут каждый день были открытия.

В первый же удавшийся момент, наконец-то дождавшись выходного, Ева вытащила в магазин за плащом и что попадётся ещё подходящее, да и самой надо бы прикупить, а то был лишь самый минимум: форма, пара повседневных маек и дурацких юбок, и ряд самых необходимых женских прибамбасов для гигиены. Срочно нужно пополнять гардероб, даже два, а то Мила достала везде и всюду ходить в форме. На занятиях положено, но в общежитии-то можно и что-нибудь своё, особенно после всех пыток.

Борис идти отказался, сказав, что немаленькие. И вообще, что ему делать среди торговых лавок с карманницей? Кирилл согласился сопроводить по незнакомому пока городу новоприбывшую, тем более нужно занять чем-то свободное время, а не слушать истории о похождении соседа и его товарища. И погода была удачной – солнце не выглядывало из-за нависших туч, не посмевших опустить свои слёзы.

Рынок и ряды магазинов в целом мало отличались от Земных. Везде пытались привлечь и впихнуть своё, большинство ещё и торговалось без явного интереса к тем, кто сразу брал без попыток скинуть цену – шумная игра, в которую втягивались покупатели. Причём и те, и другие – обычные школьники, кто-то просто на класс младше, а кто – старше. Вообще увидеть взрослого, не являющегося учителем, тут большая редкость. Но и преподаватели были заинтересованы в привезённых новинках и самодельных вещицах. Канцтовары, одежда, продукты, всякие мелочи для дома – более-менее привычные рыночные безделушки для глаза, а вот более крупные вещи уже немного сбивали, казалось, что находишься на каком-то блошином рынке: ковры и мебель, всякие элементы декора, книги и свитки. Попадалось немало амулетов и талисманов, материалов для их изготовления. Различные украшения, собранные с разных уголков, тоже несли какую-то свою магию. Косметика в баночках и коробочках – порошки и мази, душистые воды в склянках. Голова шла кругом от изобилия, глаза разбегались, не зная, за что ухватится. Ароматные запахи различных блюд и пряностей дразнили носы и желудки. Ребята даже не успели оглянуться, как разбрелись в разные стороны: Ева прилипла к блестящим побрякушкам, желая выбрать новые серьги, Мила разглядывала и щупала пучки трав, а Кирилл выбирал всякие детские магические побрякушки, стараясь прикинуть, что и кому из подопечных будет интересно и полезно. Опомнились о причинах прихода, когда оголодали. Если дампиры к тому времени успели изрядно потратиться, то Чжан наоборот обогатилась. Климентьев лишь покачал головой, гадая, как шаманка умудрилась стянуть деньги, не попав ни на одну защиту от вора. То ли повезло, то ли чувствовала. Вот и не знал, как теперь быть – ведь Ева явно нарушила порядки, но, с другой стороны, это будет уроком остальным…

Девчонка от угрызений совести не страдала. Новые украшения, одежда и какие-то безделушки просто так и для учёбы. Платья, кофты и брючки особенно радовали мотивами, близкими к китайским. Всё же этот мир пропитался разными культурами. Вряд ли стоит удивляться, если тут тоже имеются чайно-тауны. Настроение было на высоте, вот и угощала своих новых друзей за чужой счёт. А позже торжественно объявила о продолжении гуляний, попутно занимаясь покупками для Милайды. Правда, прохладный ветерок продолжал терроризировать желудок приносимыми ароматами.

Иногда Климентьев и Чжан начинали ссориться: одному нравилось, а другому – нет, Млки же не знала, как реагировать на такое внимание к себе. То краснела, то бледнела, то грозилась сорваться с места, то упасть в обморок. Она совершенно не понимала, почему им что-то нравится, а что нет. Кирилл моментально отметал предлагаемые варианты, рассматривая лишь с капюшонами и длинными воротниками, заставляя мерить, чтобы убедиться. Когда оба соглашались, что выбранное удовлетворяет запросы, начинали спорить с продавцом о цене, заявляя, что это грабёж. Но если тут кто и грабил, то только шаманка, продолжая очищать незащищённые карманы. На попытку Кирилла всё же сделать ей замечание, соизволила заявить, что это парни снимают стресс, круша что-нибудь, а девушкам лучшей процедурой являются покупки, а для них нужны деньги. Товары же она не трогала, а покупала на честно сворованные деньги.

Полосатые гетры и митенки, длинные платья с длинными рукавами и причудливыми воротниками, иногда попадались и заговорённые вещи, скрывавшие недостатки. Кирилл учитывал образ в целом, включая и многие мелочи, которых упускала Ева.

– Я же говорю, эти лучше, – он поднял руку Лайды, демонстрируя чёрные когти. – Они привлекают внимание, но теперь не вызывают отвращения, а наоборот. Тем более …

– Вой-вой-вой, прям мастер в женской красоте, – рассмеялась Ева, наблюдая, как подопытная краснела от смущения.

– У моей матери такая же проблема: кисти широкие, а запястья узкие, – пожал школьник плечами. – Да у и у меня тоже, – он стряхнул рукав пониже.

– Сами смотрите тогда, – отмахнулась рыжеволосая, заметив что-то более интересное для себя. – Мне тоже кое-что прикупить надо.

Что она в этот раз навыбирала, дампиры не знали, но девчонка вернулась ещё более счастливая, чем прежде, и потащила со всеми котомками в знакомое уже кафе. Дав ребятам возможность заказать, приступила к делу. Шаманку волновал лишь один вопрос: почему всем занимаются школьники, вроде у Лававорса другая специализация.

– Для большинства – просто подработка, – начал объяснения Кирилл, ожидая, пока лёд в напитке немного растает и охладит жидкость. – Но кто-то использует для практики. Бывает и такое, что после школы выпускники отправляются в места, где следят за незаконными сделками. Кто-то под таким видом создаёт свои организации наёмников.

– Некоторые идут в преступники, им только рады, – подхватила Мила, пока парнишка отпивал свой сок. У самой аппетита не было, и не знала, что теперь делать с заказом, на котором настояла Ева. Шаманка заставляла питаться и не выпускала из-за стола, пока чашки не окажутся пустыми. – Пока преступная группировка держит под контролем свою территорию и не шибко создаёт проблем, её не трогают. Крупную легче контролировать и отслеживать действия, плюс – она не позволяет буянить мелким.

– Преступники в законе, – ухмыльнулась Ева, грозно глядя на соседку, которая лишь размазывала продукты по фарфору. Радовалась бы лучше, впроголодь-то не жила, вот и страдает ерундой. Опять пришлось кормить, как малое дитя с ложки. Кто-то сбоку захихикал, но тут же замолк, столкнувшись с зелёными глазами Чжан.

– До тех пор, пока напрямую не станут виновниками смерти, – продолжил Кирилл, за день уже привыкший к девушкам и их причудам. – Они спокойно продают оружие, наркотики и психоделики – не отвечают за использование своего товара. В том-то и сложность, что призвать к ответу можно лишь за собственноручное убийство. Там своя политика.

2.2

Николайс не раз слышал, что беда не приходит в одиночку, и будто сегодня настал тот день, который подтвердил эту фразу. Школа всегда была оживлённым местом, но в последнее время его кабинет – одним из самых-самых. Не успел справиться с одной напастью, как появлялась другая.

Ни он, ни его коллеги не ожидали подобного поворота событий, какие произошли с сёстрами Ким. Хоть девочки формально не числились в его школе, но они были частью Лававорса. Дело даже не в том, что Ким –иагимсоры, а в том, что на малышек возлагали очень большие надежды. Да и как не возлагать, когда они словно без каких-либо проблем оправдывали их? Неудивительно, что появилось немало желающих выкупить девочек за превышающие все разумные цены. Однако весь педагогический состав стоял на своём – девочки останутся в Лававорсе ровно до тех пор, пока не выплатят свои долги и не решат сами как им поступить дальше. Многие надеялись, что Ким продолжат обучение и достигнут высот в своём деле, ведь у них есть всё для этого: талант, везение, упорство. Правда, относительно желания сказать никто не мог. В том числе и сам Николайс. Не знал и то, чем девочки смогли покорить учителей, за что их любили, за что он любил девчонок, словно родных дочерей, не обращая внимания, что они чужие, что иагимсоры, что проклятые оборотни.

Смерть Таэ стала ударом для всех, кто работал с близняшками, хотя все отчётливо понимали, где учатся дети и что из этого следует. Подобного могли ожидать от кого угодно, но не от Ким. Единственное, что отвлекало Николайса от трагедии с Таэ и поведения Лайги – жалобы на новенькую ученицу, сумевшей с первых же дней стать врагом жителей студенческого городка. Этот ребёнок создавал проблемы на ровном месте, начиная с заселения к полукровке Млки, которой и без рыжеволосой соседки постоянно доставалось от сверстников. Все учители знали о травле полупесчанницы, но никто не вмешивался, ожидая реакции самой девчонки. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Если она не может справиться даже со своей сводной сестрой, то говорить о выпуске в свет такой ученицы даже нечего.

Николайс ещё раз пробежался глазами по бумаге и тяжело вздохнул, гостья ободряюще похлопала его по плечу и отошла в сторону, чтобы не мешать. С директором школы магии Духа в Лававорс (да и с остальными, в принципе, тоже) у Анастасии были дружеские отношения, в отличие от Долинской школы магии. Вот кому-кому, а этому мужчине женщина старалась не создавать лишних проблем, хоть они и сами собой получались. В сей раз ей даже хотелось, чтобы проделанная работа содержала множество ошибок. Но так вышло, что Анастасия была Библиотекарем, который с большой точностью мог определить, откуда пришёл новоприбывший и написать чуть ли не полную биографию, вплоть до того, каким детским питанием кормили, где находился, чем занимался и во что в этот момент одет, хоть это не суть важно. Если бы не такая точность, то Кати тут бы не было. И этот факт говорил сам за себя.

Николайс сумел отвлечься, что уже радовало, но не скажешь о причине. Чжан не давала покоя ни своим одноклассникам, ни учителям. Даже директоры потихоньку стали завывать от постоянного натиска преподавателей, не сумевших найти с новоприбывшей общий язык. Они, как и Николайс, подрывались со своего кресла и начинали расхаживать по кабинету из стороны в сторону, изредка присаживаясь обратно, чтобы отвлечься на другие дела или нечастые телефонные звонки. Если бы девчонка была обычной жительницей Хомагиума, её бы давно отчислили, вот только новоприбывших приходилось терпеть. Если она сейчас такое устраивает, что же будет, когда у неё начнётся отдача?

Сбросив немного напряжение, мужчина снова сел за стол и отодвинул отчёт Насти в сторону.

– Ева Чжан. Карманница, выросла на улице, пока не подобрала группа, желающая стереть с лица Земли человечество, отсутствие как таковой преданности… В ней есть хоть что-то положительное? – с надеждой директор посмотрел на Библиотекаря. Ведь всё это он затеял лишь для того, чтобы ей дали освоиться, но если верить биографии, то дальше будет только хуже.

Анастасия, успевшая от усталости сползти в кресле, лениво посмотрела на Николая, думая, что ответить. Ева – та ещё заноза, но им ещё повезло, что она не оказалась Контрактником. С джином бы они точно не сладили, а тут ещё есть надежда. Девчонка выросла на улице после смерти родителей, чтобы выжить, она стала воришкой, причём весьма преуспела в этом. Правда, были моменты очень тяжёлые для неё, которые даже сломили девчонку. Но даже, в ветви, где её принимает бабушка – ситуация не лучше, практически такая же – там малышка протестует. Более существенная разница в том, примыкает она к Хао или нет. В первом варианте у неё больше опыт, как шамана, во втором с опытом поплачевнее – набирается лишь во время соревнований. Нет, если уж выбирать между этими двумя событиями – первое выгоднее: от Чжан меньше проблем из-за её навыков, хоть и пользы в этом мире оказалось не так много. Ева пользовалась подобием огнестрельного оружия. А оно запрещено, наверняка девчонка и вспомнить не может то, чем раньше сражалась.

Шаманка не является носителем печати, значит, её кто-то выбрал. К сожалению, уловить присутствие путников не могла даже Анастасия – мир упорно скрывал чужаков. Но кто бы это ни был, он выбрал, потому что посчитал Еву достойной для Хомагиума. Судить о преданности тоже пока не стоит. Почему Николайс решил не доверять девчонке, женщина не знала, но придерживалась другого мнения. Возможно, где-то она не так выразилась или же просто её понятие преданности отличается от директоров Лававорса.

– Если рядом с ней человек, к мнению которого она прислушивается, то девочка становится покладистой, – высказала своё мнение Анастасия. – Борис Цепеш явно не из их числа. По крайней мере, до момента появления здесь их нельзя даже соратниками назвать. Тем более её привычка обчищать карманы их и познакомила. У Евы хорошая атака, но долго восстанавливает силы – если промажет, то помрёт. Кстати, это и произошло. Вообще-то реакция у неё хорошая, просто соперник оказался не по зубам. У неё хорошая концентрация, она не из нашего мира и привыкла к крупицам Силы, именно поэтому здесь значительно сильнее. У Евы бойкий характер, у неё есть навыки выживания,она умеет преодолевать сложности. И да, она уже подмяла под себя вечную головную больбольшинства.

– Об этом уже тоже жаловались, – грустно усмехнулся мужчина. – Млки теперь у неё как собачонка, а Мирадель бесится, что забрали любимую игрушку. За три недели присутствия успела прославиться и даже затмить принцессу.

– Принцесса-то не проблема, она доброжелательный ребёнок, хоть и суёт везде свой нос, – улыбнулась Настя, припоминая русалку. – Но вот родственники Мирадель могут подпортить репутацию – у них длинные и язык, и руки. Итак, удивительно, что они не забрали девчонку домой со скандалом после смерти Таэ. Хоть она и иагимсор, но была одной из лучших во всей школе. Или же у этих придурков самомнение настолько раздутое, что уверены в своей…

– Насть, ты поаккуратнее с фразами, – остановил Николай. – Я понимаю, что её мать – особа не из приятных, да и во многом напоминает истории из сказок.

– Боюсь, что Милайде не быть Золушкой или кем-то в её духе. Народы Хомагиума презирают песчаников и ещё больше полукровок. Я не имею ничего против Млки, я ведь сама родом неместная, да и за пятьсот лет жизни так и не научилась ценить чужое мнение.

– И когда мы успели сменить тему? – улыбнулся директор, поняв, что они с одной девочки перешли на другую, хоть, по сути, они обе являлись проблемой для окружающих.

– Разве? Лично моё мнение: оставьте их в покое. Дети сами должны научиться решать свои проблемы, иначе от этой школы никакого проку.

2.3

Длинные шея, ноги и руки, вытянутые уши, узкие глаза, в которых даже зрачок казался жёлтым, худое тело, выглядевшим намного старше, стали ненавистны даже самой себе. Единственными друзьями и помощниками долгое время были лишь книги. Они не осудят и не скажут, что она уродка, зато помогут найти утешение где-то там от суровой реальности. Вот только они не позаботятся, когда заболеешь, не обнимут, когда одиноко. Бывали моменты, когда Лайда завидовала сестре: у неё есть родительница, сама она – лидер среди своих, учители на её стороне, да и положение в обществе. Полукровка же ничем подобным не могла похвастаться: за неё не заступались, наоборот, каждый был рад кинуть камень, либо просто закрыть глаза на издевательства другими.

И тут, будто снег на голову посреди жаркого лета, появилась рыжеволосая шаманка, ставящая всё с ног на голову. Впервые кто-то не обращал внимания на внешность и род, пытался даже помочь с проблемами, совершенно не зная нового знакомого.

С тех пор, как в комнату подселили новоприбывшую, жизнь Млки Милайды изменилась до неузнаваемости. В том числе неузнаваемости самой себя. Мила с трудом привыкала к новому отражению, новому распорядку и новой хозяйке. Чжан своевольно провозгласила, что полукровка отныне принадлежит ей, чем только усугубила ситуацию с Мирадель. Иногда Млки готова была зарыться глубоко под землю, лишь бы избегать ненужных конфликтов со сводной сестрой и тем более не желала ввязываться в новые неприятности из-за карманницы. Однако в то же время девушка понимала, что такое поведение Евы диктуется её заботой о новой подруге, которую старалась защитить от издёвок да вот только не понимала, что зачастую сама же является их причиной. И всё же Чжан пыталась помочь, пусть по своему, но помочь.

Впервые за долгое время Мила не была изгоем, которого все избегали. Чжан не стыдилась своего соседства, зачастую даже высказывала гордость. На вопросы соседей, как она может жить с такой уродкой, шаманка интересовалась, когда её успели пересилить к спрашивающей. В такие моменты Млки благодарила богов, духов и сам мир за услышанные молитвы.

Однако знакомство с Чжан перемены не ограничились. Теперь песчанница достаточно хорошо узнала Климентьева, который обычно сторонился своих сверстников. Оказалось, что мальчишка не так холоден, каким пытается казаться на уроках и переменах. Кирилл оставался любезным, но вовсе не из-за сопровождения новоприбывшей – рядом с ней он расслаблялся и вёл себя так, как вздумается, ему нравилась компания рыжеволосой шаманки и её спутницы и не скрывал этого в учебное время. Вскоре эти двое начали сопровождать Милу, чтобы та не попалась Мирадель и её компании, ведь те церемониться не будут.

Словно так и положено, они проводили время все вместе, даже когда Кирилл работал. Ева с лёгкостью нашла общий язык с малышнёй и часто играла в команде против парнишки, стараясь вмешать в это и Милу.

– Да ладно тебе, боишься опозориться перед мелочью? – как и прежде не унималась шаманка. Как и прежде она опять схватила за капюшон и пыталась вытянуть за поле кряхтящую девчонку, судорожно освобождающую шею от плотной ткани.

– Мне нужно подготовиться к завтрашней проверочной, – выдохнула полукровка, доставая из сумки одолженные Климентьевым конспекты.

– Зануда, – фыркнула рыжеволосая. – Раз так, читай вслух, хоть для меня это и материал следующего года, но лишним не будет, – наказала она и направилась к детям. – И да, сегодня ты болеешь за нас, – окликнула девушка, махая рукой «группе поддержке».

И сколько бы хорошего не было, всё равно сопутствовало и плохое. Вскоре Чжан поймали на воровстве и заставили платить за это. Пока новоприбывшая привыкала к новому режиму, ограничивались устными замечаниями и выговорами, требованиями публично извиниться перед пострадавшими. Ева извинялась, но не упускала случая упрекнуть в неумении беречь свои вещи. Чем больше её пытались отучить от этого, тем больше Чжан продолжала очищать карманы, а позже, словно в насмешку, возвращать вещи в парты, шкафчики и учительские столы пострадавших. Кирилл пытался вразумить, Борис пару раз одаривал подзатыльниками, но соглашался, что сами виноваты – пусть ищут способы избежать воровства, а не обламывать же девчонке ловкие пальцы.

Лайда же не могла сказать ничего в оправдание или обвинение своей соседке, не когда всё ограничивалось только словами, не когда уже пошли телесные наказания. Отказать в обучение новоприбывшей не могли, отчислить в самом начале тоже, приходилось прибегать к жёстким методам дисциплины. Воздействовать только на неё опять не вышло ни повышенными нагрузками, ни порками. О чём Чжан думала, никто не знал, но все понимали, что если ничего не изменится, то под раздачу попадёт Млки. Что в принципе вскоре и произошло, но в процесс вмешался и Климентьев, которого сперва хотели выпроводить как сопровождающего, однако парень оказался непреклонен и понёс ответственность наравне с подругами.

– Ты можешь прекратить? – спросила Мила, обрабатывая следы от розги на спине подруги. – Ты понимаешь, что этим ставишь под удар не только себя? Я-то привыкшая к побоям, но ты рушишь и жизнь Климентьева…

– Его никто не просил встревать, – вздохнула Ева. – И тебя тоже.

– Если продолжишь так, они изменят тактику, сделав тебя полным изгоем, изолировав и запретив общение с кем-либо, – предупредила соседка. – Это типичные методы воспитания для Лававорса. Вот только его проходят недисциплинированные дети – выпускники начальной и первые классы средней школы, но никак не выпускники средней. Я вообще не понимаю, зачем ты это делаешь, зачем воруешь.

– У меня ощущение, что у меня отобрали что-то очень важное, – пробубнила Чжан, утыкаясь носом в коленки. – Все мои воспоминания о прошлом настолько размытые и неясные, что я даже не могу понять были ли они на самом деле. Всё, что я о себе знаю – я карманница, которая способна выжить лишь обворовывая других. Но в итоге у меня своровали моё прошлое, меня саму и боюсь, что даже будущее…

– Ты говоришь ерунду, – запротестовала Милайда, почему-то ударив по спине подругу, та взвизгнула и резко развернулась, чуть не уронив с кровати сидящую рядом соседку. – Ерунду, – повторила та. – Ты сейчас здесь, ты можешь начать новую жизнь, став тем, кем хочешь.

– Но я не знаю, кем хочу быть, – огрызнулись в ответ. – Пока я была жива, в смысле, пока была дома, у меня было то, ради чего я двигалась. А сейчас я не могу даже вспомнить, что это! Может, я искала своих родственников. Может, я пыталась доказать, что чего-то стою не только себе, но и своим бабке с дедом, отказавшихся от меня лишь из-за того, что я Ева, дочь католички из Англии… Что?

– Почему ты мне это говоришь? – растерянно спросила полукровка, непривыкшая к подобным разговорам.

– Потому что ты спросила, – недоумевающее посмотрела шаманка. – И потому что я могу доверить тебе такую ерунду, как моя душа, – отмахнулась она. – Я постараюсь держать себя в руках ради вас, а если всё же не смогу – то сделать всё так, чтобы не попасться, – клятвенно пообещала Ева, прикладывая одну руку на сердце, а другую поднимая вверх. – Но взамен ты должна научиться одной штуке, не бойся, не нарушает законы. Да и Кириллу тоже найду задачку – будете меня отвлекать.

***

Наконец-то настала передышка от наказаний из-за кражи, однако это было единственное, чем могла порадовать Чжан своих друзей. Её поведение хоть и стало спокойнее, но всё равно оставляло желать лучшего – за языком она так и не следила, пусть и оттачивала навыки отвечать так, чтобы вроде бы и за пределами правил поведения, и в то же время не пересекая этих самых пределов. Если бы кто узнал, что виновником таких перемен был Кирилл, вряд ли кто поверил. В том числе и сама Милайда, да вот только она являлась свидетелем этих занятий. Он же со своими подопечными помогал новоприбывшей в тренировках с кинжалом, вернее сам парень составлял пару полукровке, Ева же стала жертвой детей, которые и сами не так давно начали получать уроки по владению холодным оружием.

Запомнить хваты ножа было не сложно, тем более основных всего три. Но вот сохранить в руке клинок во время поединка оказалось значительно сложнее. Дети с лёгкостью выбивали оружие и наносили удары, которые могли бы убить, будь лезвие заточено. Казалось, металл оставлял свои холодные следы, прожигал кожу, отравлял. Как бы Ева не двигалась быстро, её опережали. Дети превосходили её, даже по одиночке. Каждый из них действовал автоматически, не задумываясь – тело двигалось само, а нож словно его продолжение, жил своей жизнью. Шаманку клинок не слушался, не желал защищать, не желал помогать. Она лишь продолжала интуитивно избегать удара, взять свою привычную дистанцию. Близкий бой оставался чужим для шаманки, как и оружие.

– Если будете пытаться отразить удар, то только порежете руку – лезвие короткое, – отчитала Мерта. – Если порежете руку, то потеряете кровь, вместе с ней и силу. Отклоняйтесь, Чжан-ким.

Чжан скривилась на замечание и попробовала повторить атаку, но девчонка снова предугадала действия и одержала верх.

– Мерта – лучшая среди младшеклассниц, – утешила Мила.

– Да-да, она одинаково хорошо управляется, что с водой, что с кинжалом. – Ева плюхнулась рядом с соседкой и посмотрела на свои ладони. – После двух недель в прачечной мои руки меня не слушаются. Почему в нашем общежитии так много жительниц? Нет, почему эти девки каждый день таскали мешками бельё и жаловались на каждое пятнышко или складочку не в том месте, заставляя переделывать ни по разу?

– Не стоило перечить учителю на пожарных учениях, – пожал плечами Кирилл и протянул руку Милайде. – Отдохнула ведь уже, сама хотела отработать диагональный хват, а прохлаждаешься. А ты смотри и учись, – наказал он рыжеволосой подруге.

О тренировках новоприбывшей по Лававорсу пошло много сплетен и смешков. Шаманка, не мешкая, сама комментировала каждый из них, добавляя подробностей своих поражений или выдумывая их. Для окружающих Чжан наконец-то успокоилась и приспособилась, вот только все её изменения не касались подъёма с постели. Каждое утро Лайда продолжала с трудом поднимать подругу и торопить на зарядку, а после не давать ей искать приключения до начала занятий. Успешны были попытки или нет, но девушки приходили в свои кабинеты позже звонка. В принципе, Мила и раньше задерживалась, стараясь не пересекаться с сестрой, да вот только они и учились в одном классе. Даже теперь стоило остаться наедине, как владелица копья могла запросто отправить на больничную койку провинившуюся Млки. Жизнь менялась, но не их взаимоотношения с Мирадель.

Лайда остановилась перед дверью и встряхнула головой – обычно это помогало быстрее привести мысли в порядок. Сейчас стоило думать не об этом, а как пробраться незаметно за парту. Как и обещала, Мила научилась двигаться весьма тихо, но учитель всё же заметил, тем более кто-то из учеников вновь решил подставить её. Ох, и зря это делают, Ева снова взбесится, когда узнает, хорошо хоть сейчас у них занятия в разных школах. Даже если Лайда и высунувшийся из-под своего покрывала Кир промолчат.

– Учитель Аркадий не был против, – промямлила девушка, наконец поняв, что у них сменился преподаватель.

Вместо низкого сутулого старика стоял молодой высокий парень. Его можно было бы принять за человека, вот только глаза ярко-красные, а волосы светло-светло-голубые. И запах леса после дождя. Мила опять встряхнула головой, поняв, что привиделось – обычный парень с привычными для этих мест тёмно-русыми волосами и серыми глазами.

Предыдущий старик просто игнорировал её даже после всех работ Кирилла и Евы над внешностью полукровки. Преподаватели любили твердить, что обёртка не изменит самого вкуса скрытого в ней. Ещё они любили твердить, что тетрадь и портфель – лицо ученика, а его комната – лицо хозяина. Однако, как бы аккуратно не делались записи в конспектах, как бы не оказывалось прибрано у Милы в комнате и сумке, да и внешний вид был весьма опрятен, это ничего не меняло. Даже при всей этой мишуре различить кровь песчаников было совсем несложно. Чжан в ответ всегда говорила, что большой путь начинается с маленького шага. А их знакомство не являлся даже шагом – это уже как минимум десяток длинных прыжков вперёд.

– Ну, куда же ты? – учитель тихо рассмеялся, медленно опускаясь на стул, и доброжелательно улыбнулся.

– Из класса, к директору, – промямлила Мила, пытаясь понять выражение лица учителя. Действительно ли он доброжелателен или его просто позабавило произошедшее.

Девушка стала искать глазами Кирилла, надеясь, что он как-то выручит, а тот с трудом давил смешки. Внешне-то она изменилась, а по характеру всё та же недотёпа. Учитывая, как часто она оказывалась на дополнительных занятиях, знала весь педагогический состав Лававорса, и всё равно не сразу поняла, что этот человек никогда прежде не попадался на глаза. Хотя память на лица у неё была слабовата, даже за столько лет умудрялась путать своих учителей.

– Милайда всегда тупит, – рассмеялся кто-то в классе.

– Не нужно так отзываться о собственных одноклассниках. Это раз, – отчитал он. – Два: у нас сейчас нет никаких дискуссий, а урок, – мужчина посмотрел на карманные часы, – уже начался, поэтому попрошу тишины. И три… Млки Милайда, верно? Прошу, присядь за своё место, и мы начнём урок.

Девушка проскользнула за парту и уселась рядом с Климентьевым, тот сразу же пододвинул записку.

“Ну, ты чудачка!

У нас новый учитель – Ривьера Сириус – на замену нашему старику. После сердечного приступа слёг”.

“Я уже поняла, что он даже не со школы – наши не скрывают своё отвращение ко мне… Может, дело в том, что он молодой? За свои двадцать видит впервые полукровку?”

Учитель выглядел добрым и спокойным, но почему-то Мила оставалась уверенной, что её присутствие его напрягает. Или же она сравняла его с остальными.

– Прошу внимания к моим словам – урок начался, – постучал мужчина тихонько по доске, заметив переписку дампиров. – На первый раз прощаю, а последствия за следующий раз все сами прекрасно знаете.

Лайда покрылась румянцем, прогнав всю бледность с лица. Вообще-то от волнения снова появилось недомогание, от которого немного отвлекло общение с соседом. Теперь было стыдно. Тем более перед новым учителем. Вообще-то травоведенье являлся любимым предметом, тем более основным для зелий. Правда, девушка не показывала заинтересованность и часто засыпала, хоть и старалась бороться со сном. Вот только кровь вампира брала верх. И в этот раз дремота как-то незаметно опять взяла верх, и выдернул из её объятий удар в голову.

– Мирадель, – преподаватель прекратил объяснять ошибки при разборе выданных работ. На удивление, проверил их новый учитель, а не зловредный старик. – Вместо того, чтобы разбрасываться своими контрольными, за которые у тебя, между прочем, далеко не отличные оценки, поделись-ка с нами лучше своими знаниями о корне цертебра и сухих листьях каразматы. – Учитель пристально посмотрел на девушку позади Милайды.

Песчаница чувствовала презрительный взгляд одноклассницы, вышедшей к доске. Теперь ясно от кого в неё мусор летел. Только это всё равно бесполезно, раз сейчас из-за неё приходится отдуваться, то после занятий опять будут наказывать в первый же удавшийся момент. В прошлый раз их было десять, в этот, наверное, двадцать.

– Можно вопрос? – подняла руку Милайда.

– Конечно, – вновь тёплая, даже чуть ласковая улыбка учителя.

– Вы можете мне объяснить предыдущие темы? Я не хочу сказать, что учитель Аркадий плохо преподаёт, просто… Я прогуляла, – выдавила она, – а у нас контрольная же будет скоро… срезовая…

Кирилл приподнял голову, пытаясь понять с чего бы вдруг Млки избегает разборок подобным образом. Да и признав свой прогул, Лайда обеспечила себе дополнительные занятия не меньше, чем на месяц. Мирадель в последнее время действительно стала агрессивной, но это же не повод прятаться же за спиной учителя. Наверное, единственное, чему Млки научила школа – это врать. Климентьев и Чжан видели, что их подруга прекрасно понимала темы, пусть у неё и низкий бал. Хоть учитель Аркадий недолюбливал её, он не занижал оценки, значит, причина в чём-то другом.

2.4

Сколько бы ни минуло времени, сколько бы ни прошло занятий, Лайга не могла отвлечься от мыслей о сестре. Она не могла сконцентрироваться на чём-то постороннем, память возвращалась обратно в тот злосчастный день, стараясь выловить хотя бы зацепку. Хоть в той комнате и была кровь, это всё равно больше походило на перевоплощение, что довольно редко происходило у Таэ. Но даже так, она не могла просто взять и умереть. Если бы оно было так, то сестра бы в жизни не заняла позицию лучшего воина. Лайге так и не сказали, где нашли тело Таэ и нашли ли вообще. Сестра не из тех, кто бросит и уйдёт далеко, зная, что напарник в это время беззащитен.

Ещё бы чуть-чуть, и девушка смогла бы увидеть произошедшее, но руки обожгло браслетами.

– Лайга, вернитесь на землю, – заметила преподавательница. – Ещё одно предупреждение и придётся остаться после урока, хоть Вы уже и присутствовали на моей лекции по данной теме.

Пожилая женщина продолжила рассказывать о чём-то своём, затрагивая предыдущие темы более подробно, чтобы новенькой было понятнее, о чём говорят. Лайге это совершенно не интересно, эту тему им с Таэ дополнительно вбивали в голову перед заданием, игнорируя за какой год материал. И даже куда более подробно на том, что действительно нужно, чем объясняют здесь. Про вампиров рассказывают уже почти месяц, не понятно зачем и почему. Причём разбирали множество видов, которых в Хомагиуме и в жизни не было. Успокаивало одно, что большее внимание уделяли заразным типам, которые временами появляются. Иногда доходило до такой ерунды, как анатомия…

Хотелось сбежать отсюда куда подальше, но опять же мешали ограничивающие браслеты, не позволяющие задействовать способности, да ещё и следят за ней эти духи. Кстати о вестниках, духами их называют чисто условно. На самом деле это энергетические сущности, единственная цель которых выполнить заложенную в них программу. Слежка за заданным объектом и передача информации о нём. Их редко кто видит, но много кто чувствует. Бывает, доводят до паранойи тех, за кем следят. И девушке всё чаще казалось, что и она теряет рассудок. В какой-то момент вдруг появилась уверенность, что от этих преследователей разносится отвратительный запах. Тухлые яйца по сравнению с ними – ещё дивный аромат. Хотя и сама понимала, насколько это глупо. Вестники – просто сгустки энергии. Ким заступорилась, не зная с чем бы сравнить, единственное, что приходило на ум из курса физики – электрический ток. Ни запаха, ни вкуса, ни цвета. Пропущенные занятия по основам алхимии давали о себе знать: увязать точные науки с магией не получалось. Всё, что она запомнила, что основной закон – закон сохранения энергии. Если где-то убыло, значит где-то прибыло. Отсюда вывод, эту вонючую тварь можно уничтожить, переведя в другую форму энергии. Вот только это сразу станет заметно, ведь вестники связаны между собой – стоит уничтожить одного, как они тут же бьют тревогу.

Всё равно должен быть способ избавиться от вечного надзора, а не лишь временно отвлекать, чем обычно и занимаются большинство школьников, нарушающее правила. Девушка прикусила губу, пытаясь придумать способ, но все идеи точно обречены на провал. Просто смешно! Она, Ким Лайга, может найти информацию чуть ли ни о любом жителе Хомагиума, а если очень постараться, уверена, получится и выглянуть за Внешний круг, узнать что там, за границей. Она славится как информатор. Но при этом никак не может найти способ отвязаться от примитивной шпионской магии. И действительно, чем примитивнее механизм, тем он эффективнее. Чем проще приём, тем больше от него проку. Таэ всегда была права, полагаясь на лёгкость и скорость во всём, хоть и знала более сложные техники и уловки. Изучала их, только, чтобы предугадать действия противника. Но что пошло не так в прошлый раз? Где Таэ ошиблась? Или же это ошибка Лайги?

Губу стало совсем больно. Девушка подняла глаза на преподавательницу, продолжающую вести разговор о вампирах:

– Итак, в этих мирах вампирами становятся из-за одержимости демоном. Отчасти тоже самое можно сказать и о нас, если представить болезнь, как некую энергетическую сущность. Она изменяет организм для сохранения своего сосуда, ведь шансов перейти в другое тело практически нет. Сам вирус и бактерии, по сути – результат изменения организма, пища для собственного выживания Болезни.

“Она сама понимает, что несёт?” – мысленно взвыла Лайга. – “Неужели нельзя сказать проще? Грубо говоря, болезнь это демон, который изменяет тело носителя для собственного выживания в нём. Коротко и ясно”.

– Побороть её можно лишь устранив её еду или же, так сказать, изгнав сущность, но удалив энергетику и оставив «богатый стол», мы можем получить всё заново. Именно поэтому нельзя пренебрегать лечением даже при простуде.

По аудитории послышались звуки ударов. То ли кто-то уснул, то ли бился головой об стол, пытаясь переварить сказанное. Временами учительница так усложняла своё объяснение, что такая «музыка» сопровождала её речь. Одну и ту же лекцию эта женщина умудрялась рассказать так, что её понимали и первоклашки, но порой выдавала такое, что и другие преподаватели рвали на себе волосы. Ещё не так давно, данная тема звучала намного проще. Вирусы и бактерии – это следы присутствия Болезни. Если проще, то болезнь напоминает фермера, который использует вместо земли тело и питается тем, что выращивает в этой среде.

– Но, вернёмся к вампиризму. В данном случае вирус не паразитирует в теле, а вступает с ним в сложный симбиоз, представляющий собой даже мутуализм – взаимовыгодное сосуществование. Именно поэтому и идут сложности в поисках лечения. Кому из заразившихся везёт, сущность входит во взаимовлияние с телом, но, как правило, этого не происходит и организм начинает разрушаться. В период, когда происходит зарождение симбиоза, что может продлиться от полутора до нескольких лет, заражённых в Хомагиуме называют дампирами. Для многих других миров данное понятие неверно. Чжан, сможете ответить?

– Дампир – ребёнок человеческой женщины от вампира. Ага, который теоретически мёртвый и не может иметь ребёнка, но как-то его сделал, – усмехнулась новоприбывшая. – Дампир лучше контролирует свою жажду крови, хотя от человека его изначально мало что отличает – растёт и взрослеет с той же скоростью, но живёт дольше. У кого старческие маразмы, вряд ли контролирует отцовское наследство …

– Спасибо за ответ, – оборвала учительница. – Но, пожалуйста, следите за тем, как Вы говорите – не на базаре находитесь. Лайга, ответьте, пожалуйста, почему вампиры многих миров не пьют кровь мёртвых?

– Из-за состава, – спокойно ответила девушка. – Химико-биологический состав будет различаться, тем более зависит от причины смерти и времени с неё. Да и эмоции тоже влияют на состав, поэтому есть и те, кто запугивают свою жертву, а кто-то доводит до исступления ласками. Бывают и такие, кто предпочитают кровь алкоголиков или наркоманов. И да, есть те, кто улавливают состояние в последние моменты жизни, и если смерть была мучительной, то и после такой крови будет мало приятного. Ещё бытует мнение, что кровь мёртвого способна убить, для некоторых измерений это действительно так и даже существуют такие способы убийства и смертных казней, ведь кровь несёт ещё и энергетику.

Женщина кивнула в знак благодарности и продолжила свою тему.

Лайга уже устала слушать этот бред, да и ещё участвовать в нём. И всё же надоедливая старуха подтолкнула на одну мысль и помогла немного отвлечься. И хорошо, что она назвала её всё так же по имени, а не стала обращаться по фамилии. Однако даже так внутри всё сжалось, когда вдруг показалось, что Таэ сидит рядом. Что Лайге стоит повернуть голову, как она увидит сестру. Нет, теперь на этом месте сидит новоприбывшая, которой урок интересен ровно столько, сколько первокласснику высшая математика.

И почему её вообще поставили в предвыпускной класс, если эта девчонка ранее никогда не была в школе? Они действительно думают, что карманница, неспособная даже использовать своего духа-хранителя за столь короткий срок догонит всю программу Лававорса, когда даже Даркфлауэрс понадобилось много времени, притом, что она перевелась из Долинской школа магии? И что Климентьев нашёл в ней, что хвостиком бегает за этой рыжей и полукровкой? И вообще: почему Лайга пришла на эту лекцию, всё равно ничего нового не узнала.

От досады собачьи уши прижались только сильнее к голове. Будь рядом Таэ, она бы обязательно погладила по голове, чтобы приободрить.

Они были похожи, как две капли воды, вернее сказать, капля и её отражение. Лайга с детства была слабее физически, но её способность всегда выручала Таэ, которая прикрывала в этот момент беззащитную сестру. У них у обеих были меняющие цвет волосы, но Лайга носила косу, Таэ постоянно стриглась под мальчишку, закалывая быстро отрастающую чёлку за ухом. Левый глаз зелёный, другой – голубой, на правой щеке маленькая родинка, а Таэ – зеркальное отражение младшей сестрёнки. Единственная схожесть – вторая пара ушек и хвост, не отличавшие их от других человеческих детишек. По крайней мере, девочки надеялись, что со временем избавятся от них, как и все окружающие люди.

Лайга сняла зеркало в своей комнате, – больше не было сил смотреть на собственное отражение. Казалось, что на ней ещё и другое проклятье, помимо оборотнечества. И девочка никак не могла найти способ избавиться от него, а ведь сама проклинала себя день ото дня из-за гибели сестры. Именно себя, а не преподавателей или убившего её. Кто мог знать, что патрулирование города закончится трагедией? Задачей Лайги являлось узнать, правдивы ли слухи о готовящихся нападениях с целью революции. Но пока девушка искала брешь в защите преступников, их выследили. Она была в той же комнате и даже не заметила, что в неё ворвались…

Недооценивать врага. Не переоценивать себя. Сёстры нарушили оба принципа Школы, за что пришлось платить. Ошибку не исправить, всё что остаётся – жить с выученным уроком. И заставить заплатить того, кто отобрал жизнь школьницы.

2.5

Катерина пыталась помочь всем, чем могла, новому учителю. Глядя на Бориса, она вспоминала себя в первые годы. Хоть рядом с Цепешем и была Ева, но они оба попали в новый для себя мир. Кате в этом повезло чуть больше – Анастасия уже хорошо ориентировалась и помогала приспосабливаться. Но было то, что их связывало. Борис становится вампиром, а Ева – обычная девчонка. Как только вирус изменит тело, мужчина перестанет стареть, а шаманка продолжит свой жизненный путь. Так же как и Катя, которой уже вот-вот уже будет тридцать пять. Безумный библиотекарь год за годом говорит, что ей за пятый век минуло, а она не меняется… Выглядит так же, как при первой встрече после известия об её исчезновении ещё там, дома. В те дни Катя была уверена, что Насте, как и ей, пошёл двадцать третий год. Тем более манера броско одеваться никуда не девалась, а преподавательница же сильно сдала после гибели мужа. Появление подруги освежило её, вот только недолго удалось радоваться. Однако в голову не приходило, что для родины Анастасия уже давно мертва, да и Катя сама уже в списке Смерти.

Наверняка на похоронах сказали, что она была слишком молодой, всего-то двадцать два….

На то, чтобы прийти в себя и свыкнуться, понадобилось долгих три года. Она честно думала, что с ума сойдёт от всего вокруг. Сперва даже как-то не было ничего особенного, будто просто в больнице какого-то захолустья. Деревянные стены, лампы накаливания, посуда из алюминия и нержавейки, иногда из дерева и керамики. Но вот когда пришлось знакомиться с тем, что кроется за стенами её палаты… Все эти гномы, анемешные нэко не укладывались в голове воедино. Лишь в первое время она не обращала внимания на странности окружающих и почему-то спокойно отнеслась к новости о бесплодии, но когда спала пелена, даже Насте приходилось тяжело из-за истерик и срывов. Три года прошли в каком-то тумане, пропитанном травами и микстурами. Жизнь в Долине подходила к концу – вопрос относительно пребывания девушек в столице был решён без них. Катерина – обычный новоприбывший, хоть и с татуировкой печати Тэйра, а вот Анастасию оштрафовали и выпроводили из Центра, отправив обратно в Лававорс. Катерина поехала следом, уже устав удивляться. Словно вместе с отдачей закончились и её многие эмоции. Приходилось учиться жить заново. А для этого было легче считать, что все вокруг участвуют в затянувшемся тематическом карнавале. Отсутствие как таковой техники не вызывало особых проблем для жительницы старого общежития, где пользоваться в комнате электрообогревателем и микроволновкой запрещалось в целях пожарной безопасности. Компьютер её не привлекал, а смотреть телевизор не любила из-за пугающих новостей и мозговыносящей рекламы, про сотовый телефон вовсе бы забыла, если не названивающие дотошные студенты. Да и смысла не было покупать подобную технику из-за вечных перебоев.

В Лававорсе с электроснабжением дела обстояли спокойнее, хотя для жилых районов единственной радостью на протяжении долгих лет оставалось лишь искусственное освещение. Зато стабильное, отключения если и были, то лишь плановыми и днём, чем не мог похвастаться родной город.

Женщина вздохнула. Воспоминания о прошлом приносили много болезненного, особенно воспоминания о семье. Сейчас у неё другая семья, умеющая доводить до белого каления. Пара срывов, несколько истерик происходили и в Лававорсе, но уже по вине безумной библиотекарши, которая без стеснения домогалась даже при учениках. Удалось вбить в голову, что подобное поведение при детях недопустимо. За годы жизни образумилось и стало проще. Работа действительно помогала справляться лучше успокоительных. Кате с этим повезло – у себя на родине она тоже преподавала, а Борис никогда не был в этой роли.

И видя в нём своего товарища по несчастью, Катерина старалась помочь всем, чем могла. Хотя и могла лишь немного – наставлять нового учителя, подсказывая что, где и как стоит ему поступать. Поделилась своими впечатлениями от первых лет работы здесь. Даже успела пожаловаться, что другие учители вечно отчитывают за мягкость и требуют более жёсткого и требовательного отношения, дабы поддерживать дисциплину.

В принципе, проблем с учениками у Катерины не возникало до появления Чжан, ведь они приходили уже приученные к порядкам. Девочка, не посещавшая никогда школу, не могла привыкнуть ко всем ограничениям, вдруг появившимся в её жизни. Она не сразу уяснила, что на уроках положено разговаривать только групповых дискуссиях и во время ответа на заданный вопрос учителем. Запрет на косметику и украшения в урочное время долго воспринималось негативно, но, видимо, тренировки или же стычки с кем-то из учеников вынудили шаманку сменить длинные висячие серьги на маленькие почти неприметные гвоздики. Однако даже вплетённые волосы в косу через перекладину со спинки стула, так и не убедили новоприбывшую укоротить их, вскоре шаманка стала просто сплетать их сама и укладывать кругом на затылке. Кате было бы тоже жаль срезать такую красоту.

Жаловаться Борису на Еву учительнице не приходилось – мужчина часто посещал уроки и сам всё прекрасно видел. После нескольких наказаний, вовлёкших и её друзей, девочка всё же начала вести себя значительно лучше. Теперь на уроках стало значительно спокойнее, тем более Цепеш сам следил за дисциплиной, не стесняясь делать не только замечания, но и прибегая к мелким наказаниям. При этом мужчина сам успевал учиться, внимательно слушая преподавателей, на чьих уроках гостил.

Вот только на всех собраниях каждый директор школы приносил ему извинения за невозможность дать какой-нибудь предмет, который подошёл бы для Бориса. Он мог бы вести христианские предметы, но свои мизерные часы другой преподаватель точно не отдаст – и без того с религиозным фанатиком вечно идут споры о сохранении выделенного времени. Преподавание фехтования оставили под вопросом до тех пор, пока не пройдёт отдача – боялись и за самого мужчину, и за детей, хотя все видели замечательную возможность снять нагрузку с мечника. Точные науки никто не отдавал.

– Театральное искусство? – предложила Анастасия, вмешавшись в собрание. – Борис Цепеш Дракула Третий очень хорошо знает, что такое играть роль, а у нас давно театр пустует, – она скрестила руки, осматривая окружающих.

– Насть, ты смеёшься? – поинтересовалась Катерина.

– Я серьёзно. У меня в библиотеке точно есть соответствующая литература для теории, а практика у него имеется, так что сможет разобраться. Если у нас снова будет театр, то хоть будет чем занять себя в свободное время. А если Цепеш будет как Станиславский заставлять работать детей в поте лица с «Не верю», то все только выиграют. Как бредил Комбат: «Дети сильнее всего, потому что их никто не воспринимает всерьёз».

– Не цитируй тех, чьи имена здесь ни о чём не говорят, – одёрнула Катя.

Цепеш сперва не понял, что за предмет, да зачем он вообще нужен, а поразмыслив в свободное время, пришёл к выводу, что библиотекарь права – детям с их специальностью будет полезно – и дал своё согласие. Он не знал, какие мысли в головах учеников, зато прекрасно понимал, что выжить такой талант поможет. Мало ли в какую ситуацию они попадут со своими заданиями, хоть на первый взгляд всё выглядит безобидно. Ведь не на пустом месте появилась надобность подписывать соглашение о возможных травмах при обучении. Да и не только травмах. Перечитав несколько раз бумаги, Борис ещё в больнице задумался, стоит ли позволять Еве учиться здесь. Она итак чудом избежала смерти, а тут опять ввязывается в авантюру. С другой стороны, может, хотя бы научат выживанию в этом мире – с её характером она в любом случае куда-нибудь вляпается. Теперь у него появилась возможность воздействовать на девчонку на правах учителя.

– Обычно предмет начинают с введения: что это, зачем и для чего нужно, – продолжала наставлять Катерина, озадачив Анастасию подбором подходящей литературы, напомнив, что именно она и проявила тогда инициативу. Если бы попросил кто-то другой, то просьба в лучшем случае была бы проигнорирована, но раз её попросила Кати, то не осталось и шанса отказать. – Извини, Настя – жуткая собственница и очень ревнивая.

– Не за что извинять. – Борис видел эту ревность, но считал её беспочвенной. Ни он, ни Катя не проявляли друг к другу интерес дальше учителя-ученика. И видел взгляд женщины, направленный на шатенку, влюблённый и обеспокоенный. И видел взгляд при встрече с зеркалом, это пристальное внимание к каждой мелкой морщинке. Их зримая разница в возрасте ставила непреодолимую преграду, ещё больше пропасть разверзалась при реальном раскладе.

– Боюсь, это из-за того, что ты во многом похож на моего бывшего мужа и внешне, и характером. И возможно, она всё ещё помнит мою реакцию на аниме, где показали твою смерть…

– Аниме со мной? – Борис отвлёкся от справочника.

– Угу. Если я правильно помню, то название “ShamanKing”. О шаманах и поединке, победитель которого решал, что будет с планетой дальше. Показывалось это через противостояние братьев-близнецов. После эпизодов с тобой, я только и слышала от Насти «И чем этот фоновый герой-однодневка смог так привлечь тебя? Его ведь даже не раскрыли, лишь коротко рассказали о его якобы трагическом прошлом и показали смерть, и то лишь с одной целью – раскрыть фанатизм какой-то там ополоумевшей группировки».

– Герой-однодневка? – уточнил шаман.

– А разве нет? – спросила Настя, плюхнув на стол ещё несколько громоздких справочников о театрах Хомагиума.

– Настя, – огрызнулась Катерина, – прекрати постоянно хамить. Мне тебя связать и кляп в рот засунуть?

– Всё зависит от того, что последует после этого, – улыбнулась библиотекарь, чем окончательно разозлила свою подругу. Та громко захлопнула книгу и резко поднялась из-за стола, проигнорировав правило тишины в храме знаний. – Ты чего?

– Видеть тебя не хочу, – прошипела учительница и направилась к выходу.

– Не будешь догонять? – спросил Борис, тоже собирая свои вещи.

– Чтобы потом приходить в себя в лазарете? Так что и тебе не советую лезть к ней, пока она не успокоится. Книги все заберёшь? – кивнула она на большую стопку подобранных материалов.

– Остальные позже, – Цепеш взял лишь пару из нескольких десятков.

***

Даже притом, что вечерние занятия ещё не окончились, в кафе было много школьников, заскочивших перекусить из ближайших зданий – столовые-то уже закрыты. Катерина не торопилась и присела за дальний столик, дав понять официантам, что готова подождать, пока те освободятся. Ей требовалось отдохнуть и успокоиться. С появлением Бориса и без того напряжённые отношения с Настей накалились. Все намёки библиотекарши об отношениях с Цепешем почему-то отдавались болью. Нужно быть совсем идиоткой, чтобы понять, что Насте не нравилась вся ситуация с Борисом. Она хорошо помнила фанатку аниме, а тут встреча с одним из заинтересовавших персонажей. Одно дело – подтвердить его личность в Долинской больнице, но совсем другое – видеть его здесь. Итак из-за появления новоприбывших Библиотекаря выдернули, не дав даже никого предупредить. Исчезновение Насти тогда выбило из колеи, напугав Катю. Хоть женщина и понимала головой, но всё ещё злилась из-за произошедшего – ведь все возможные выговоры из-за отсутствия библиотекаря получила именно Екатерина. Все считают, что раз они – пара, то учительница не просто должна, а обязана знать всё, что касается Анастасии. Но они не понимали, что Кати сама не знает даже малой части о своей любовнице. Даже всё ещё не знает, как погибла Настя и как попала сюда. Она даже не знает её точный возраст. Всё, что знает, что когда-то Настя принимала участие в создании Лававорса (а уже сама школа будет праздновать своё тысячелетие официального назначения образовательным учреждением). Потом совершила какой-то страшный поступок, за который её вынудили перевестись в Долину. Там она изучила магию Печати и смогла попасть домой, чтобы забрать свою незабытую любовь, то бишь Екатерину, за что опять получила множество упрёков, замечаний и выговоров и снова сослана в Лававорс. Вот так коротко и ни капли неясно. Анастасия, которую когда-то знала Катя, уже давно не существует, с тех самых пор, как Настя умерла ещё там, дома.

Может, Хомагуим защищает эту безумную библиотекаршу, но это не повод постоянно играть с огнём, тем более стоя у пропасти.

– Опять поссорились? – поинтересовалась Кареева, присаживаясь за столик, совсем не радуя своим появлением.

На фоне Ленки, как её для себя называла Кати, игнорируя местные имена, женщина выглядела жалко, чуть ли не её матерью. Обе они обладали светлой кожей, схожими чертами лица, серыми глазами и золотистыми волосами, причём обе носили похожие причёски. Правда, у Кареевой выглядело лучше, а вот у Екатерины зачастую получалось воронье гнездо, что ещё сильнее прибавляло возраст. По закону подлости у них даже комплекция тела похожая, только у Ленки тело натренировано – как-никак она воин Хомагиума, представительница Лававорса. И при этом сиделка детишек-рабов. Так же как и её щенята, имеет привычку лезть туда, куда не просят. Сколько бы все не ругали Настю за аморальное поведение, всё равно при первой же возможности все заступались за неё.

– С чего ты решила? – спросила женщина и откусила бесплатное печенье для ожидающих. Большинство на дух не переносили солёные круглые крекеры, заполняющие пиалы на каждом столе, а вот учительнице энергетики в определённые моменты оно даже нравилось. Особенно нравилось тем, что своим вкусом отвлекало от происходящего.

– Во-первых, ты ешь эту гадость, – Ленка указала на угощение от заведения. – Во-вторых, ты находишься здесь. После уроков. В-третьих, одна. В-четвёртых, нахождение рядом с тобой равносильно нахождению у жерла извергающегося вулкана. Ещё что-нибудь?

– Не надо, – пробубнила женщина, пытаясь найти обломки. Это была её традиция – съесть сперва все кусочки и лишь затем приниматься за целые. – Я бы не отказалась сейчас от земляничного и смородинного варенья.

– Что на этот раз? – проигнорировала капризы Кареева. – Опять ревность, но теперь к Борису?

– Угу, – кивнула собеседница, успевшая набить рот.

– Вы двое когда-нибудь успокоитесь? – театрально схватилась за голову миротворец. – Среди школьников уже ставки идут на ваши отношения. Давай поднимайся и идём.

– Не хофу, – пробубнила Катя, потянувшись за последним печеньем.

Она прекрасно знала, что её собираются потащить в спортзал. Может, это успокаивает других, но не Катю. Ей лучше дать пару больших стопок бумаги, нож, клей, карандаш и время – кучи оригами и всякого рода фонариков и гирлянд на ближайший праздник будут готовы, а женщина успеет забыть причину своего занятия.

– Ты так растолстеешь, – отчитала Елена. – Святые угодья, ты работаешь в Лававорсе, а банально не знаешь, что есть самозащита. Учитель – это пример для подражания ученикам! – Ленка говорила всё громче и громче, привлекая внимание всех, кто находился в кафе. Складывалось впечатление, что она делает это намеренно, обращается с ней как с ребёнком, которого прилюдно пытаются пристыдить и наказать этим. – Девочки же равняются на тебя, а ты закатываешь истерики посреди белого дня. Кати, первое время тебе прощали как новоприбывшей, как человеку, страдающему от отдачи, но ты тут уже давно, а всё ещё не можешь взять свои эмоции под контроль. Ты можешь преподавать, но то, как ты это делаешь… Ох, слов нет – все знают, как ты ненавидишь свой предмет! А ещё просишь, чтобы тебе дали физику? Ты с ума сошла? Это же основа для многих предметов! Своим характером ты отобьёшь у детей желание учиться, а они в таких условиях итак желают быстрее отмучаться. Ты не посещаешь никакие тренировки, на учениях дети вынуждены возиться с тобой, как с малым дитём. Младшеклассники и те выносливее! Прекрати вести себя подобным образом, пока тебя не попросили перейти в другую школу. Ты тут держишься только из-за Анастасии!

Катерина прикусила губу. Прикрыться печеньем уже не получалось, ведь его не осталось. Ленка стояла и сверлила взглядом, а за её спиной заинтересованно наблюдали все многочисленные посетители кафешки. Перешёптывания и шушуканье только сильнее нервировали. Хотела успокоиться и посидеть в тишине и покое, но не дали. Со стороны это выглядит просто «шикарно», словно идеальная дочурка отчитывает мать-алкоголичку, чуть не спалившую опустевший дом, напоминающий больше бомжатник.

– Флит, стой, я ещё не… А вот этого делать не надо, – пригрозила Ленка, схватив за запястье летевшую в неё руку.

– Не смей меня называть так, – прошипела Катерина, пытаясь освободиться.

– Не знаю, как у тебя на Родине, – цедила каждое слово Кареева, – но у нас, в Землях Долины, обращение по имени – это привилегия, которую нужно заслужить. Как говорит Настя: в чужой монастырь со своим уставом не ходят? Ты живёшь здесь, так что подчиняйся здешним правилам, дорогая. Будь ты ученицей, тебя бы давно отчислили, будь ты иагамсор – перевоспитали не пряником, так кнутом. Если хочешь к себе уважения и доверия – заработай их, а не строй из себя жертву, которую насильно сюда притащили. Эта девчонка, – Ленка указала кивком на удивлённую Чжан в толпе, – тоже умерла в своём мире, но она старается выжить, хоть и создаёт нам проблемы, при этом ни разу не жаловалась. Даже когда не высыпалась, потому что торчала часами то в прачечной, то на кухне, то вовсе сортировала мусор, даже когда получала телесные наказания, а с утра посещала все занятия со всеми выполненными заданиями. Пусть с ошибками, но она старается!

Кати растерянно смотрела то на обидчицу, то на зрителей, не зная как поступить. Даже перестала пытаться освободиться из цепкой хватки. Глаза щипало, нос кололо, а в горле встал ком, не позволяющий выдавить и звука. Хотелось разреветься, но остатки гордости не позволяли сделать это прилюдно. Врезать обидчице или вцепиться в волосы – не та расстановка сил.

– Я не намерена оправдываться, – сухо, на удивление самой себе, произнесла Катерина. – Тем более перед тобой.

2.6

Духота наполняла кабинет. Не спасали открытые окна, а использовать технику Сириус принципиально не хотел. Вентиляторы шумные, ещё и простыть с ними не сложно (хотя ему это не грозит), а кондиционеры так и остаются лишь на книжных страницах – здесь жителям проще использовать магию.

Солнце днём пекло старательно, но даже для этого времени воздух был слишком тяжёлым. За спиной чувствовалась тяжесть. Всё-таки скоро будет дождь, а то и вовсе гроза. Бабье лето любило радовать громом и молниями.

– У тебя хватило наглости даже под своим именем появиться, – усмехнулась Анастасия.

Женщина навалилась на косяк открытой двери – у неё совершенно не было желания входить в душный кабинет, где, если честно, не ожидала встретить старого знакомого. Учитель продолжал делать вид, что задремал за рабочим местом, но прекрасно ощущал состояние гости. Хоть и его внешность была другой, но библиотекарь не могла ошибиться в том, кто под маской молодого парня, якобы пользующегося чем-то, что придавало ему слабый цветочный аромат. Уж этот запах Настя тем более не могла спутать, а в душном и жарком помещении не почувствовать просто не возможно.

Молодой человек лениво поднял голову и недоверчиво посмотрел на гостью, всем своим видом показывающей, что из них двоих хозяйка именно она. Эта её напыщенность вызвала улыбку, которую юноша хотел выдать за приветствие.

– Не прикидывайся дурачком, это мне следует делать, раз проморгала твоё возвращение, – насупилась Настя. – Но мне спокойнее от того, что ты жив – не чувству себя такой старой.

– Гимлак Ривьера Сириус уже давно мёртв, – ответил учитель, подтягиваясь на стуле. Сейчас он мало отличался от человека, спавшего за столом. В какой-то момент, ему показалось, что тело затекло, хоть этого не могло быть. – Гимлаки Хомагиума не живут больше трёх с половиной тысячелетий.

– Ты специально напомнил мне про возраст? – вздохнула Настя. – У меня ощущение, что из меня даже песок посыпался.

Действительно тот Сириус, которого она знала – он не мог упустить шанса, чтобы напомнить женщине о том, что она уже давно не человек:

– Обычная человеческая девушка радовалась бы тому, что так хорошо сохранилась за полтора-то тысячелетия, а то и костей-то не всегда соберёшь.

– Может, уже заткнёшься? – непривычно вежливо спросила Анастасия, стараясь попасть в тон собеседника.

У Сириуса всегда была мягкая располагающая речь, которую многим хотелось сравнить с родником. Это касалось лишь его голоса, но смысл сказанного часто отравлял воду. Настя сама в прошлом ни раз ему это говорила, после чего тихонечко добавляла, что сама такая же. Обычно её голос был громким, хорошо слышимым издалека, но когда говорила тише – то очаровывала окружающих. Ривьера всегда считал, что именно из-за этого библиотекарь предпочитала высказывать своё мнение на повышенных тонах.

– Ты не меняешься, – улыбнулся Сириус. Она мало изменилась, как внешне (не считая одежды, но всё так же следит за вызывающей модой), так и характером.

– Ты тоже. – Женщина наконец-то прошла в кабинет и села за парту. – Зачем ты пришёл в школу? Ни за что не поверю, что ради встречи со мной: мы с тобой ни друзья, ни враги.

– Как-то выпустили из виду, что ты тоже здесь, – задумался Сириус.

Он слышал о том, что Настю чуть не приговорили к смертной казни из-за скандала с её любовницей. Может, и ни друзья, и ни враги, и всё же был обеспокоен – их многое связывало. Взять хотя бы сам Лававорс, ведь с их подачи маленькая наёмная организация вымахала до гигантских размеров, а позже вовсе получила статус школы, хотя и изначально мало чем отличалась. Настя дала наводки путникам, а Сириус сумел убедить их начать возводить то, от чего они хотели избавиться на родине, мотивируя тем, что теперь у глав появилась возможность создать организацию по своим понятиям и привить их многочисленным сиротам, оставшимся после войны. Да и Анастасия сама прибилась к ним, и долгое время была частью наёмного мира, пока не попала в скандал из-за внутренних разборок, после чего её силой вынудили перебраться в Долину, а там она уже и сама обучилась магии Печати и фактически стала путником, хотя её не признают им.

– Хм… – подала голос библиотекарь, посчитавшая, что молчание сильно затянулось. Она хотела что-то сказать, но в этот момент появилась Мирадель.

– Простите. Вызывали?

– Да, подойди, – отозвался Сириус и начал разгребать кучу бумаг, откуда вытащил толстую книгу. – Впредь больше не оставляй.

– Но… – хотела возразить девушка, однако глаза уловили знакомый почерк. – Извините.

Сириус вновь улыбнулся и попрощался. Девушка узнала записи быстрее, чем успела сказать, что не могла оставить книгу, тем более у него в кабинете и уж тем более касающуюся владением копья.

– Ей давно следовало сменить факультет, поддержка из неё никакая, но судя по физкультуре и тренировкам – копьеносец она хороший, – недоумевал Сириус.

– Не без стараний Таэ, – закатила глаза Настя.

Как учитель, Сириус, сам должен был понимать… Вот только он появился не так давно, после исчезновения Таэ. Увидеть в паре с Мирадель девчушку ему просто не представилось шанса, но раз жива, то ещё может и увидит. Это Лайга была нелюдимой, а Таэ сдружилась с Мирой с начала средней школы. Так что не стоит удивляться, что в последнее время Адель словно с цепи сорвалась.

– И почему мне кажется, что это копия старшей Ким, хотя я их все на пересчёт знаю? – риторически спросила библиотекарь. – Только не говори, что ты причастен к тому делу, которое должны были расследовать девочки.

– Ты сама прекрасно знаешь ответы на многие свои вопросы. Но на счёт копий… Она делала больше, чем ты видела – по одной для Мирадель, – снова улыбнулся учитель.

Анастасия просидела ещё в кабинете до первого звонка, собиравших детей со двора на занятия. Обсудили, что слышали из последних вестей, библиотекарь предложила книги, прекрасно понимая абсурдность, но так он хотя бы сможет предложить детям примерные источники. Гимлак и сам хорошо разбирался в растениях, всё же это было его родной стихией. И видел, у кого есть способности, а у кого нет даже слабой заинтересованности в изучении трав. В отличие от предыдущего учителя Сириус капал глубже как в самом предмете, так и в оценки детей. Кому-то из педагогического состава это нравилось, а кому – нет, хотя большинство считали эти личным делом. И ученики сами должны разбираться, если у них проблемы. Что-то в последнее время такое отношение всё чаще и чаще, живое общежитие – лишь мелочь из длиннющего списка, что оставили решать самим детям.

– Если продолжишь заступаться за Млки Милайду, наживёшь себе многочисленных врагов. Я понимаю, что девчонка не виновата в том, что родилась полукровкой, да ещё и песчаницей по материнской линии. Чтобы ты здесь не задумал, не в твоих интересах привлекать внимание.

– Ты беспокоишься обо мне? – удивился парень.

– Каждый раз, когда ты влипаешь в историю, это портит и мою репутацию, Ривьера Сириус. Твоя чрезмерная преданность уже мёртвой Правительнице отнимет и твоё неизвестно откуда взявшееся бессмертие. Этот мир всегда был чокнутым, ещё более чокнутым, нежели мой родной, но Нелли уже в прошлом. Не хотелось бы тебе напоминать, но теперь лишь единицы помнят, какой она была на самом деле, сейчас же весь сумасбродный характер Анны и её тиранию списали именно на Нелли, лишь изредка разбавляя её реальными реформами, а тебя вообще выставили предателем, как и всех гимлаков. Я честно не знаю, что тогда произошло и как сами Правители позволили осквернить имя своей сестры, но если ты себя выдашь, то пострадаешь не только ты, а заступиться будет некому: Анны нет уже несколько веков, Надя исчезла в неизвестном направлении, ходят слухи, что и Нефрит собирается покинуть Хомагиум вслед за сёстрами. В прошлый раз именно они позволили тебе скрыться, игнорируя требования окружающих убить предателя. Извини, но как бы банально не звучало, я хочу ещё пожить и пожить со своей семьёй, а твоё появление почему-то вечно всё рушит.

Анастасия поднялась и направилась к двери.

– Я благодарна тебе за то, что ты помог защитить этот мир, благодарна и за Лававорс, но я не понимаю тебя, зачем ты хочешь разрушить их.

Запись опубликована в рубрике Джен, Фантазии, Хомагиум с метками , , , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *